На обширной испанской равнине, где собирают урожай, стоит фермерский дом. На некотором расстоянии находится приземистое здание, похожее на сарай, по-видимому, не используемое, его двери и окна отсутствуют. В доме живет семья из четырех человек: две маленькие девочки по имени Ана и Изабель, и их родители, Фернандо и Тереза. Он пчеловод, ученый и поэт, который проводит много времени в своем кабинете, заставленном книгами. Она одинокая женщина, которая пишет письма о тоске и потере мужчинам, которых не опознали. У родителей нет никаких важных разговоров.
Это волнующий день в деревне. Ветхий грузовик с грохотом въезжает в город, о чем сообщают бегущие дети, которые кричат: “В кино! В кино!” В общественном зале установлены экран и проектор, и аудитория из детей и пожилых женщин собирается, чтобы посмотреть “Франкенштейна” (1931).
Для детей фильм с таким же успехом мог быть только о монстре, так красноречиво исполненном Борисом Карлоффом. Существо натыкается на маленькую дочь фермера, бросающую цветы в пруд, чтобы посмотреть, как они плавают. Возможно, из-за цензуры фильм прямо переходит от этого к чудовищу, скорбно несущему утонувшее тело ребенка через деревню. Возможно, из-за цензуры мы не видим, что он не утопил ее, а с восторгом бросил в воду, думая, что она тоже поплывет. Для двух девушек, особенно Аны (Ana Torrent), это производит драматическое впечатление.
“Дух улья” - одна из всего лишь трех функций и короткометражный фильм режиссера Эриче (родился в 1940 году). Как и такие фильмы, как “Ночь охотника” Чарльза Лафтона (1955), это шедевр, который может только заставить нас задуматься о том, что мы потеряли, потому что он больше не работал. Это просто, торжественно, и на кастинге юная Ана Торрент использует в своих интересах ее открытые, невинные черты. Мы вполне можем поверить ей, когда она принимает объяснение своей сестры, которое в значительной степени объясняет ее поведение позже в фильме.
Это один из самых красивых фильмов, которые я видел. Его оператор Луис Куадрадо окрашивает свой кадр в солнечные и земные тона, а в интерьерах семейного дома он создает панораму пустых комнат, где эхом отдаются шаги. Дом, похоже, не очень занят семьей. Девочки часто бывают одни. Родители тоже в разных комнатах. Многие из стихотворений отца связаны с бессмысленной работой его ульев, а окна в желтых сотах в доме безошибочно отсылают к ульям. Предположительно, это отражается на режиме Франко, но когда критики конкретизируют параллели, которые они видят, я чувствую, что читаю курсовые работы.