- Ну, с богом!
Пенсионер Сысоев неловко чмокнул в сморщенную щеку жену Петровну. Кряхтя, спустился в погреб, отодвинул там кадушку с солёными огурцами. Открылась нора, оттуда дохнуло сырым могильным холодом. Свежевырытый поземный ход был утыкан подпорками из поленьев, вокруг осыпались глинистые комочки. Полз, пыхтя. Вот и деревянный люк, снаружи замаскированный под заброшенный, заросший бурьяном соседский нужник.
Вылез, распластался в траве, огляделся. В их чердачном оконце белел женский платочек и поблёскивал вороной ствол трёхлинейной винтовки — Петровна бдила.
Да уж, видок у их огородного участка… Забор сверху по периметру клубится колючей проволокой. Калитка опечатана, на ней табличка с черепом и цифры «220 вольт!».
Напротив калитки стоит «буханка» защитного цвета, утыканная антеннами — она давно уже здесь стоит. В тени её лениво валяются двое парней камуфляже. Из динамика на крыше «рафика» каждые пять минут доносится:
- Граждане Сысоевы! Сопротивление бесполезно! Просьба покинуть помещение! В противном случае…
А чего «в противном случае». Вон он, зрачок винтовки, ходит туда-сюда. В лихие 90-е Сысоев не был лапшой и свободно приобрёл на барахолке трёхлинейку Мосина. Как знал — перебирал, смазывал, держал все годы в промасленных тряпицах.
***
Отряхнул землю с куртки, от неё пахло потом. С тех пор, как их дом отрезали от воды, электричества и газа, Петровна стирала только по острой необходимости. У них была скважина, рукастый Сысоев приладил ручную помпу.
Еду готовили на банной печке: предбанник и гараж были забиты дровами. Как только началось, Сысоев сообразил перетащить поленницу в дом.
Насчёт продуктов тоже пока обходились. Картошка-моркошка, Петровнины соленья-варенья. Пирамиды рыбных консервов, тушёнка, сгущёнка. В алюминиевых флягах полный набор: крупы, сахар, чай-кофе, мука, соль, конфеты. Петровна всё ворчала, что Сысоев увлекается триллерами о конце света, о бункерах, о схронах. Вот триллеры-то и пригодились.
Сейчас, небось, рада посмотреть даже ужастики — а негде. Хорошо, есть несколько блоков батареек — слушают радиоприёмник. Но там скука: с утра до вечера гоняют симфонии.
Сысоев отполз дальше от дома. На первом же столбе висели их с Петровной фотографии: «Их разыскивает полиция. Особо опасные преступники! Особые приметы...»
Вытащил из авоськи силиконовую маску: внук два года назад приходил к деду с бабкой на Новый год и забыл. С трудом, с омерзением натянул тугой силикон и стал похож на опухшего с недельного бодуна алкаша. Вот и хорошо, с такими не любят связываться. Ах ты оказия, перчатки забыл!
Улица была пустынной, изредка попадались люди, будто тараканы, нализавшиеся «Машеньки»: вяло шли непонятно куда, иногда сталкивались, недоуменно расходились. Вот они какие, зомби...
Слава богу, аптека недалеко. Ему таблетки от желудка, Петровне от давления. Много брать не следует — вызовет подозрение. Когда началось, с лекарствами вышла промашка — впопыхах не сообразили пополнить запасы. Теперь вот приходилось рисковать.
Вынул из кармана несколько тысячных купюр — пластиковым картам они никогда не доверяли. Сразу снимали пенсию и прятали наличку дома в … Щас, раскатали губу, так вам Сысоев и сказал.
Вот и хорошо, по пластику его бы сразу вычислили. Да и Пенсионный фонд, как началось, не перечислял Сысоевым копейки. Как отрезало.
Сонная аптекарша выдала нужные лекарства. Равнодушно скользнула взглядом по вытатуированному на безымянном пальце полустёршемуся ромбовидному перстню — ещё в армии наколол. Зевнула с подвывом. Кончиком туфли под прилавком подавила кнопку.
***
Сысоева взяли в десяти метрах от аптеки — вот это реакция! Оглушая сиренами, ослепляя мигалками, захватили в кольцо с четырёх сторон бронированные машины. Как горох из стручка, выскакивали люди, экипированные в белое и салатное.
Визжащего, кусающегося и брыкающегося Сысоева втащили в мобильный пункт вакцинации. Через три минуты он, уже никому не интересный и не нужный, был выдворен на все четыре стороны.
Он сам себе был не интересен и не нужен, чувствовал себя шариком, из которого выпустили воздух. В голове звенящая пустота. Кто он? Что он? Зачем? Сел на какие-то ступеньки какого-то здания — без разницы.
- И чего привязались к двум старым пердунам? - сказал охранник своему напарнику. - Года полтора - сами бы окочурились.
— Ишь чего, - сурово ответил другой. - Простому народу сказали: колоться. Значит колоться, и нечего тут выдрючиваться.
Сысоев встал и, пошатываясь, побрёл прочь. Последняя живая искорка трепыхалась в мозгу — домой нельзя, там держит оборону Петровна. Единственный на Земле насильно не охваченный человек.
А про «золотой» миллиард — это и правда гнусная ложь. Учёные посидели, обмозговали и решили, что для комфортного проживания на планете вполне достаточно 100 миллионов.