Козодои кричат, а мужчины молча смотрят, как Орландо избивает «Ангела Меча». Кулак поднимается размеренно, впечатывается в тело, будто в вязкую глину. Слуга сжался в траве, зарывшись лицом в землю и сцепив ладони на затылке. Винченцо, забыв о юношеской горделивости, вцепился в руку отца, словно ребёнок. В глазах застыл ужас и отчаянное понимание разницы в мастерстве.
Боже... о чём он думал, когда бросался на сводного брата с мечом?! Это была не попытка мести, а глупейшее самоубийство! Вот почему отец решил не мстить? Неужели он знал? Нет... скорее догадывался. Дедушка и дяди были умелыми, первоклассными фехтовальщиками, прошедшими не одну войну и бесчестные дуэли! Если уж Орландо убил их разом... да, с таким человеком лучше дружить!
Луиджина перестала сопротивляться и Орландо отпустил её. Встал, отряхивая с кулака густые чёрно-красные капли, подцепил скьявону и спрятал в ножны. В груди плещется злоба и разочарование, едкие, как желчь.
Он рассчитывал, что победа, первый шаг к мести, обернётся радостью и облегчением. Однако, ничего не почувствовал. Даже малейшего удовлетворения, хотя мастерство Гаспара, как учителя, лежит вбитое в землю. Живое и относительно невредимое, но посрамлённое.
— Твою мать... — Выдохнул Орландо через сжатые зубы, попятился, разворачиваясь.
Зрители расступились пропуская, и парень, не видя ничего перед собой, ушёл в темноту, прочь от опушки и лагеря.
***
Утро застало на берегу реки. Рубаха и плащ, мокрые расстелены на бревне, под лучами восходящего солнца. Орландо сидит крупном камне, через силу жуя полоску вяленого мяса. На песчаном берегу темнеет узор следов, хаотичный, на первый взгляд. Глаза парня подрагивают, перескакивая взглядом с одной пары оттисков, на другую.
Шаги услышал задолго до того, как над откосом появился Винченцо, закутанный в тёплый плащ. К груди прижимает пузатую торбу, а на голову накинут капюшон. Увидев Орландо крикнул и помахал рукой, неуклюже сбежал вниз. Под сапогами загремела мелкая галька, Винченцо взмахнул свободной рукой, сохраняя равновесие, ступил на песок. Стараясь не пересекать рисунок следов, пошёл к брату.
— Фух... я боялся, что не застану тебя!
— Ещё долго не уйду. — Сказал Орландо, кивая на сохнущую одежду. — Зачем пришёл?
— Я... — Винченцо замялся. — Знаешь, я всегда мечтал о брате, а то расти с сёстрами, у которых только и разговоров о принцах и замужестве, было довольно уныло.
— Хм... так у меня ещё и сёстры есть? — Хмыкнул Орландо, указал на соседний булыжник. — Присаживайся.
— Спасибо... да, шестеро. У матери было две двойни... а не важно. Две старшие давно замужем, младшие в отдалённом имении на лето, должны вот-вот вернуться.
— А средние?
— На обучении под Римом. Благородные дамы, знаешь ли, должны уметь многое. Играть на арфе, читать стихи, вышивать и тому подобное.
Орландо долго молчал, переведя взгляд на бегущую воду. Наконец вздохнул и покачал головой.
— Как ты мог заметить, я плохой брат, пусть и сводный.
— Но всё же брат! Это всяко лучше, чем ничего. Вот... я принёс.
Винченцо развязал торбу и достал глиняную бутыль с буханкой свежего хлеба и ветчины. Поставил на третий камень, предварительно постелив мешок, сказал:
— Вот, лучшее что смог достать!
— Да... это в самый раз.
***
Вино оказалось крепким и быстро согрело кровь, а ветчина буквально таяла на языке. Винченцо рассказывал о детстве, об отце и сёстрах. Орландо больше молчал, изредка вставляя одно-два словца.
— Скажи, что тебе сделал Гаспар? Не пойми меня неправильно... но ты не выглядишь человеком из высшего общества.
Орландо приложился к бутылке, шумно выдохнул и сказал, утирая губы тыльной стороной ладони:
— Он убил моего отца. Серкано. Старик... понимаешь, он меня вырастил, спас из той помойки, куда приказал вышвырнуть твой отец!
Винченцо промолчал.
— А не важно, плевать... Серкано научил меня всему, а потом, год назад, Гаспар убил его. Пришёл, пока я отлучился на тренировку, и обезглавил! А потом оставил мне это.
Орландо поднял руку, демонстрируя белый шрам на загорелой коже. Настала очередь Винченцо молчать. Спустя три глотка и два кусочка ветчины брат спросил осторожно:
— А кем был этот... Серкано? Ну, до того, как нашёл тебя.
— Не знаю. Он вообще не любил говорить о прошлом. Да и это неважно.
— Я бы поспорил, но... скажи, что это за следы? Я уже битый час мучаюсь вопросом!
— Эти? А... это вчерашний бой. — Отмахнулся Орландо. — Обмозговывал, что к чему и где я и она ошибались. В конце концов, учителя можно познать через ученика.
— И как успехи? — Шёпотом пробормотал Винченцо.
— Странные, техники слишком похожи на мои. Будто её тренировали, почти так же, как и меня.