В издательстве «КоЛибри» выйдет уникальная автобиография одной из величайших музыкальных групп — «Наизнанку. Личная история Pink Floyd». Ее автор — бессменный барабанщик коллектива и единственный постоянный участник всех ее составов Ник Мейсон.
Мейсон излагает свой личный взгляд на историю Pink Floyd, от психоделического подполья 1960-х гг. до стадионных шоу, затяжных мировых турне и тиражей в сотни миллионов пластинок. В нашем материале делимся отрывком из книги — историей создания одного из самых известных альбомов группы «The Wall».
Момент, который дал искру альбому «The Wall», случился на концерте, проходившем в Монреале на стадионе «Олимпик» во время гастролей «Animals» 1977 года. Это был гигантский спортивный стадион, над которым склонялась футуристическая башня, — строили его для проходивших годом раньше Олимпийских игр. Башня воспаряла до поистине заоблачных высот, так что одним своим масштабом эта концертная площадка не слишком благоприятствовала теплому отклику фанатов.
Ближе к сцене расположилась относительно небольшая, но перевозбужденная группка, у которой явно был полный порядок с химикатами, зато полный непорядок с внимательностью и вежливостью. Поскольку находились они прямо перед нами, их было хорошо слышно, так что они и создавали у нас общее ощущение от публики. В перерыве между номерами эти люди во весь голос советовали, что нам стоит спеть. Когда зоркое око Роджера уловило особенно горластого члена этой компании клакеров, вопящего «Сыграй „Careful With That Axe“, Роджер!», наш басист наконец потерял терпение и плюнул в обидчика.
Поступок был не просто необычный — дикий. С тех пор как ушел Сид, оратором на сцене всегда был Роджер. Он брал на себя вступления, заполнял бреши в ходе концерта, когда ломались проекторы, отвечал на критику из зала и зачастую изрекал комические наблюдения. Инцидент в Монреале ясно указывал, что наладить связь с публикой нам становится все сложнее.
Этот концерт вогнал в уныние не только Роджера. За многие годы у нас сложился стандартный бис: группа исполняла медленный двенадцатитактовый блюз, а бригада тем временем постепенно убирала аппаратуру и инструменты, пока на сцене не оставался один безмолвный музыкант, который затем тоже уходил. В тот раз Дэвида так разозлило настроение публики, что играть на бис он вообще отказался.
Инцидент с плевком всех напряг, зато привел в движение творческие шестеренки Роджера, и он в общих чертах придумал шоу, построенное на концепции физического и эмоционального отчуждения публики от ее кумиров. Повлияла ли конфронтация в Монреале на несчастного оплеванного фана, неизвестно: во всяком случае, он не только не обратился к адвокату, но и не потребовал вознаграждения за то, что вдохновил Роджера творить.
«The Wall» — это множество разных медиа: пластинка, концерты (усиленные показом видео, сценическими эффектами и реквизитом) и кинофильм. Роджер с самого начала так и задумывал. Он и раньше тяготел к исследованию возможностей мультимедиа, но проект «The Wall» пошел значительно дальше. И вдобавок он потребовал массы времени — работа длилась с середины 1978 года, когда Роджер создал первоначальную версию, до 1982-го, когда на экраны вышел фильм.
Роджер по опыту знал, что для успешной работы самое главное — уловить, когда настало время протолкнуть идею. В 1978 году он почувствовал, что время настало, и взялся за работу в домашней студии. К тому времени, когда Роджер прокрутил нам результаты (помню, минимум однажды я ходил слушать к нему домой, и он приносил катушки на Британия-роу), у него на самом деле были вчерне намечены сразу две пластинки — «The Wall» и «The Pros and Cons of Hitch Hiking».
Позднее первая пластинка очень сильно изменилась, во Франции Роджер, по сути, переписал весь альбом, однако демозапись «The Wall» содержала вполне ясные и самодостаточные концепции — одни в зачаточном виде, другие относительно хорошо оформленные, — и нам этого хватило, чтобы понять: там содержится потенциал не просто для очередного альбома. В то же время «The Pros and Cons of Hitch Hiking» вдохновил нас куда меньше — мы решили, пусть лучше Роджер запишет его сам (что он и сделал в 1984 году). Даже тогда было совершенно очевидно, что «The Wall» — целый новый пласт, и я думаю, все мы увидели воочию, как будем его исполнять. И мы вздыхали с громадным облегчением оттого, что на такой ранней стадии у нас уже есть столь полная концепция. <...>
Степень участия других членов группы в альбоме со временем стала яблоком раздора. Возможно, демозаписи Роджера были слишком завершенными — Дэвиду или Рику особо нечего было в них привнести. Однако Дэвид позднее считал, что его музыкальный вклад, особенно в «Run Like Hell» и «Comfortably Numb», порядком недооценен. Впрочем, потенциальный вулкан будущего раздора пока еще дремал, когда осенью 1978 года в студии «Британия-роу» мы начали делать черновые версии некоторых треков.
В начале работы нам недоставало звукорежиссера. Пожалуй, мы все считали, что Брайан Хамфрис окончательно с нами вымотался и перегорел. Алан Парсонс теперь был группой The Alan Parsons Project, а Ник Гриффитс по-прежнему оставался неизвестной величиной, так что мы начали искать молодого, но талантливого звукорежиссера с приличным послужным списком, чтобы подошел к нашему саунду по-новому. В итоге Алан порекомендовал нам Джеймса Гатри, который уже поработал продюсером и звукорежиссером для нескольких групп, включая Heatwave, The Movies и Judas Priest, а также для команды под названием Runner. Послужной список Джеймса — и особенно та мгновенно узнаваемая мерцающая резкость, что проявилась в его работе с Runner, — предполагал, что он сумеет придать нашей работе свежее, более яркое звучание.
Стив О’Рурк пригласил Джеймса к себе в контору. Джеймс толком не знал, чьим менеджером выступает Стив и о чем он хочет побеседовать. Джеймс говорит, Стив тогда хотел обсудить два проекта. Одним из этих проектов был Том Робинсон, другим — Pink Floyd. «Я спокойно поднял с пола отпавшую челюсть, собрался с духом и сумел профессионально кивнуть, но сердце колотилось отчаянно. Стив сказал, что группа прослушала кое-какие мои работы и хочет познакомиться. Он подчеркнул, что это будет совместное производство. Я подумал: „Эти парни сами себя продюсировали, когда я еще в школе учился. Никаких проблем“». Джеймс встретился с Роджером, про которого запомнил, что он «вежливый и серьезный, тщательно анализировал каждое мое слово и жест». Они обсудили концепцию Роджера для «The Wall», и Джеймсу послали копию демозаписи.
Бесконечно терпеливый Джеймс замечательно уравновешивал предельно энергичного и зачастую вспыльчивого Боба Эзрина. Хотя «Dark Side» и «Wish You Were Here» мы продюсировали сами, Роджер решил привлечь Боба в качестве сопродюсера и участника. Боб уже был успешным продюсером, работал над рядом альбомов Элиса Купера и над пластинкой Лу Рида «Berlin». Мы познакомились с ним через вторую жену Роджера Кэролайн — она раньше работала с Бобом — и взяли его с собой на тот концерт в Гамильтоне, Онтарио, где взорвали табло. <...>
Приступив к записи, мы стали искать для звука новые пространства. Чтобы добиться звучания живого зрительного зала, мы попытались записать кое-какие барабаны на широком и открытом верхнем этаже «Британия-роу», в зале со стеклянной крышей и деревянным полом, где стоял драгоценный бильярдный стол Роджера. Поскольку помещение было лишено звуконепроницаемости или средств снижения шума, другие обитатели здания, вероятно, не обрадовались нашим опытам. Мало того что играли только барабаны, без бэк-трека и вообще без музыкального контекста, — к тому же несчастные соседи понятия не имели, сколько продлится этот дьявольский грохот.
Тем не менее, в отличие от ранних наших репетиций в чужих студиях, этим зданием мы все-таки владели, а потому плевали на любое недовольство — выходило примерно как с тем парнем из гостиницы «Континентал-Хайет-хаус» в Лос- Анджелесе: он попросил соседа не шуметь и вскоре трое мужчин принялись ломиться к нему в дверь с явным наме-рением его убить. В ужасе позвонив портье, он получил невозмутимый ответ: «Этот отель обслуживает музыкальный бизнес. Жалоб мы не принимаем». <...>
Студии «Британия-роу» вполне хватало для записи «Animals», однако вскоре стало ясно, что «The Wall» она не потянет. Мы уже заменили немало оборудования. В основном этого требовали Боб и Джеймс, которые хотели обновить аппаратуру в соответствии со своими высокими стандартами, но чуть ли не каждый новый сотрудник тоже приносил с собой любимую технику. Вскоре у нас появился новый 24-дорожечник «Стивенс», и мониторы мы тоже быстренько заменили.
А после всех этих трудов нам пришлось смотать удочки и сменить студию, потому что вмешались внешние события. В тот период все наши бизнес-аферы вне группы буквально взорвались. В свое время по предложению Norton Warburg, той самой компании, которая занималась нашими инвестициями, мы привлекли для администрирования студии «Британия-роу» финансового советника в лице Нормана Лоуренса. Норман, хоть и пришел к нам из Norton Warburg, стал замечать во всей системе неладное и начал расследование.
Тут-то и вскрылась правда: фирма Norton Warburg сливала финансы из своей инвестиционной компании, явно липовой структуры, на катастрофически авантюрные капиталовложения — так и появились все эти скейтборды, пиццы и сомнительные автомобили. В конечном итоге основатель компании Эндрю Уорберг сбежал в Испанию. Лишь в 1982 году он вернулся в Англию, где его арестовали, обвинили и приговорили к трем годам тюремного заключения. Уйма людей потеряла деньги. Поскольку компанию Norton Warburg рекомендовали такие влиятельные организации, как «Американ экспресс» и Банк Англии, толпы народу вкладывали в нее все свои сбережения или пенсии. У вдов и пенсионеров возможности вернуться на работу не было. Нам повезло — мы еще могли работать. <....>
Выяснилось, что в общей сложности мы вчетвером потеряли порядка миллиона фунтов стерлингов. Убытки венчурных компаний были поистине устрашающими, а поскольку инвестировали мы до вычета налогов (в чем, собственно, и состоял весь смысл операции), у нас образовалась колоссальная налоговая брешь — по словам наших финансовых советников, от 5 до 12 миллионов фунтов.
Проблема усугублялась тем, что вместо одной общей венчурной компании мы завели по компании на нос. Проблему с налогами это по меньшей мере учетверило. Нам посоветовали на один год уехать из страны. Так мы сможем подзаработать, заполнить пустеющие сейфы, а наши бухгалтеры и налоговые консультанты пока постараются спасти что-нибудь из груды обломков. Вся эта история навлекла на нас колоссальную черную тучу. Мы всегда гордились тем, что нас на мякине не проведешь. Мы считали себя образованными представителями среднего класса, у которых все под контролем. Мы сильно ошибались.
Если вам понравился материал, оцените его в комментариях или поставьте лайк. Еще больше интересного о книгах, литературе, культуре вы сможете узнать, подписавшись на наш канал.