Вместе с бароном отправилось двое приближённых. Суровые мужчины в кованых кирасах, с длинными мечами и высокими сапогами. Оба держаться на почтительном удалении от Орландо, всем видом выказывая почтение. Винченцо идёт рядом с отцом, бросая на брата косые взгляды. Шумный лагерь скрылся за холмом, и в свете луны походка бастарда стала жутковато плавной, пружинистой. Ладонь стискивает рукоять, плечи опущены, а голова склонена. Волосы волнистыми прядями скрывают лицо, но, когда ветер раздвигает их, видна улыбка. Безумный оскал алчущего крови берсеркера.
Орландо дышит глубоко и размеренно, насыщая кровь кислородом, сердце нагнетает в мышцы. Жилы вздуваются, обрисовываясь во всей красе. В груди плещется пламя, что спалит внутри всё, оставив пустую оболочку, если не выплеснуть его на врага.
— Парень, — сказал барон, стараясь не смотреть на бастарда, — мне пришлось сказать, что ты поцапался с Гаспаром. Иначе...
— Без разницы. — Ответил Орландо, блекло, как зимний ковыль шелестяший на ветру. — Важен только результат.
— Хм... ладно... надеюсь, между нами, больше нет обид?
— Их не было. Ты и твоя семья, интересуют меня меньше, чем пыль под сапогами.
Винченцо дёрнулся, но внутренний голос завопил, умоляя молчать. От сводного брата густыми волнами исходит угроза. Нечто подобное испытывал, когда в детстве на охоте в горах столкнулся с барсом. Одно неверное движение и хищник разорвёт в клочья.
Под сапогами шуршит пожухлая трава и размякшие от вчерашнего дождя листья. Лес надвигается антрацитовой стеной. Изломанным краем впивается в звёздное небо, поддёрнутое молочно-белыми облаками. В ночи кричат козодои, шелестят крылья и сверкают круглые глаза. Винченцо втягивает голову в плечи, озирается, силясь понять, откуда столько проклятых птиц. Спутники барона хватаются за мечи от каждого шороха, с тоской оглядываются в сторону лагеря. Борсл идёт в задумчивости, скребёт подбородок, глядя в спину Орландо.
Пахнет древесной смолой и сырой землёй. Северный ветер приносит первое дыхание зимы. В этом году осень продлилась всего два месяца...
Орландо остановился, глядя на смутную фигуру, стоящую у массивного валуна у опушки. Вспыхнул факел, из-за камня вышел слуга в серых одеяниях церковного послушника, с красным крестом на левой стороне груди. Свет бьёт по глазам, а тень за спиной служки скрывает ученика Гаспара.
— Барон Борсл, мы вас заждались. — Сказал слуга, вежливо кланяясь, скосил взгляд на Орландо. — Это тот, о ком вы говорили? Хм... он не выглядит как человек способный отбиться от сеньора Гаспара. Впрочем, это не моего ума дело. Зачем ему встреча?
— Хочу отправить сообщение. — Прохрипел Орландо, двигаясь к камню.
— Какое же? — Спросил слуга, демонстративно вскидывая бровь.
На лбу выступила испарина несмотря на холодный ветер, а во взгляде метнулся страх. Орландо ухмыльнулся и потянул скьявону из ножен. Свет факела замерцал на отполированной стали, разбрасывая блики.
— Решил потягаться со мной? — Подал голос человек в тени. — Как неразумно... но почему бы и нет? В любом случае эта глушь такая скучная...
Орландо вздрогнул, брови взметнулись на середину лба. Этот голос... этого просто не может быть. Ученик Гаспара вышел на свет, плавным движением откинул каштановые волосы за спину. Огонь факела отразился в огромных лазурных глазах. Тени легли, подчёркивая изящный контур лица, острый нос, слегка вздёрнутый. Плечи узковаты, чем только подчёркивают крупную грудь, спрятанную за кожаной курткой...
— Женщина? — Выдохнул Орландо.
— Луиджина ди Креспо! — Сказала ученица, берясь за рукоять шпаги, у левого бедра. — У тебя с этим проблемы, плебей?
— Женщина... — Повторил Орландо, вспоминая слова клятвы. — Женщина...
— Барон, вы привели ко мне идиота? — Прищурившись, сказала Луиджина, повернувшись к Борслу. — Вы насмехаетесь надо мной или над Ватиканом?
Её оборвал смех, сначала тихий, но быстро разрастающийся и лишённый какого-либо веселья. Холодный, продирающий до костей. Орландо сотрясается, согнувшись и прижимая эфес ко лбу. Воспитанница врага повернулась к нему, уперев кулак в бок, склонила голову к плечу.
— Что, червь, думаешь женщина неспособна заколоть мужчину? Думаешь, я тебе неровня? Что ж... посмотрим, как ты будешь смеяться, получив сталь в брюхо.
Борсл и Винченцо вздрогнули, осознав, что в правой руке девушки поблескивает шпага. Должно быть, неверный свет факела скрыл момент, когда она достала её. Однако, внутренний голос подсказывает, что дело не в освещении. Девушка божественно быстра и недаром носит титул Ангела Меча.
— Уже не так смешно? — С ехидцей спросила Луиджина.
— О... нет, — протянул Орландо, заводя левую руку за спину и выставляя скьявону, — это всё ещё уморительная ирония.
— О чём ты вообще?
— Неважно. Начинай!