Посетитель отдела грампластинок не замечал среди гибких новинку с красивым именем, и едва ли мог слышать его от своих ровесников. А между тем, в обложке из паршивой бумаги его ожидало знакомство с музыкой, не доступной иным путем в середине семидесятых. Это был аутентичный рок-н-ролл французского типа, напрочь отрезанный от моего поколения клеветой и равнодушием.
Советскому человеку Джонни Холлидей был известен скорее как объект нападок и придирок в печати, нежели как серьезный артист, профессионал и трудоголик. Последний каламбур звучал глупо, поскольку кто не трудился, тот не пил, и наоборот.
Им мало кто, мягко говоря, увлекался, но фельетоны печатались регулярно, как будто дело касалось матерого антисоветчика и растлителя.
За исключением рецензии на уникальный фильм Джеммы Фирсовой "Я часто спрашивал себя", канувшем в небытие, где было сказано несколько добрых слов в адрес Джонни и Сильви Вартан. Документальная лента самой экзотической актрисы советского экрана рассматривала новые веяния французской поп-музыки. Название совпадало с прекрасной вещью Ришара Антони J'ai me suis souvent demandez - я часто спрашивал себя... Вот и я спрашиваю: где она? Всю жизнь ищу.
В следующем фильме на ту же тему "Франция-песня" про Джонни Холлидея уже не говорится ни слова. Хотя и этот фильм весьма был весьма познавателен.
Шизофрения заключалась в том, что параллельно демонизации певца в печати непонятно за что, его песни, пускай малыми порциями, но выходили на фирме "Мелодия". В двенадцать лет было большим сюрпризом обнаружить иконописную Retiens La Nuit на миньоне стоимостью 70 коп. Имя Азнавура я знал с дошкольного возраста, а вот кто такой Жорж Гарваренц узнал, благодаря этому диску. Это гений.
В некрологе на смерть Азнавура дочь Холлидея назвала его "духовным отцом" своего отца. Или лучше так "Лора Смет - дочь певца назвала Азнавура духовным отцом своего отца"? Пусть будет так как есть, ибо истина не нуждается в чистоте слога.
Мне знаком человек, впечатленный в юности одной-единственной песней Холлидея с еще одной советской пластинки. Собственно этот странный выбор и послужил началом нашей многолетней дружбы: "пить надо откуда надо". Впрочем, выбор составителей маленького диска тоже изумляет каждого по-своему.
Noir c'est Noir я услышал в телеспектакле "Маленький принц".
Гибучка в паршивой обложке давала возможность ознакомиться с двумя быстрыми вещами тандема Gil et Jan, услышать, как звучит европейский рок-н-ролл в первобытном виде, то есть, так, как он больше не будет звучать никогда.
Загадочные Жиль и Жан. Оба имени то и дело попадались на синглах Шейлы, Холлидея, Арди и многих других, но выцарапать более подробную информацию было неоткуда. На самом деле их звали Жильбер Генэ и Жан Сетти. Оба довоенных лет рождения и довоенного качества, но активно и успешно работали с молодыми дарованиями эпохи "йе-йе". Примерно как Шаинский и Зацепин у нас. Для Холлидея эти двое стали тем, чем были для Элвиса Док Помус и Морт Шюман. Клоунский псевдоним "Жиль и Жан" украшает тридцать шесть песен в репертуаре певца.
Два медленных номера погружали в камерную атмосферу интима тех времен, знакомую по импортным фильмам.
Было заметно, как умело и уверенно владеет семнадцатилетний исполнитель вокальными приемами Эдди Кокрена. Гитаристы шпарили, как не умеют здесь до сих пор. И вопрос тут не в технике, которая налицо, а в умении создавать ажиотаж, культивируя хаос, способный вырваться подобно бесу из бутылки, в любой момент, как только подвернется подходящий слушатель. И это при математической сосредоточенности человека решающего пальцами на грифе изящную, но сложную задачу с эффектным ответом в конце. Холлидея всегда сопровождали превосходные гитаристы, от скрытого гения Joey Greco до Мика Джонса и Джимми Пейджа.
Всё сформулированное выше моментально созрело в голове, как только в колонках раздался запев Je Cherche Une Fille.
Копеечный кружочек синей клеенки открывал дверь в потусторонний, вожделенный мир, за проникновение в который я тщетно сулил внушительные для советского школьника суммы. Даже в скверном, "убитом" состоянии ранние диски Холлидея всплывали у нас крайне редко. Эта странность обыграна мною в новелле "Воля покойного", я просто не мог обойти её стороной.
А тем временем "Литературная газета" громила Джонни как Солженицына с помощью замшелых цитат из французской прессы, где его назвали "подобранным на свалке ковбоем". Рок-опера "Гамлет" будет раскритикована за фразу "я прогнил как помидор", хотя у самого Шекспира полно выражений намного вульгарней.
Журнал "Ровесник" попрекал артиста манекеном, одетым в мундир СС и собранием сочинений Марселя Пруста, чье творчество ему якобы не по зубам.
Щедрый на музыкальные сюжеты, Анатолий Овсянников, намекал на пристрастие Холлидея к любимому лакомству советской богемы - наркотикам.
В общем из Холлидея последовательно делали чудовище на пустом месте, и в результате, когда в прологе комедии "Чудовище" раздавалась реплика "с каскадерами закончили, переходим к серьезной работе - Джонни Холлидей, Джейн Биркин" и Джонни появлялся в кадре буквально на три секунды, зритель явно не понимал, о ком речь. Кроме отдельных эстетов и снобов, каковыми в ту пору прослыть было совсем нетрудно.
Об удачах, заслугах, открытиях и достоинствах Холлидея следует рассуждать обстоятельно и долго, вне зависимости от того, насколько это, как теперь говорят, релевантно на скотском хуторе современности. Начиная с отдаленного.
В возрасте, когда человек чаще "фанатеет" от других, подражая кумирам как простой и ненасытный потребитель, Джонни создавал уникальный бренд рок-н-ролла, не уступающий по качеству работам своих заокеанских товарищей а по самобытности таким уникальным фигурам как Челентано, Литтл Тони и Джонни Кидд,
Jean-Philippe Léo Smet (15 June 1943 – 5 December 2017)
👉 Бесполезные Ископаемые Графа Хортицы
Telegram I Дзен I «Бесполезные ископаемые» VК