Я не знаю, как вам, а мне нравятся города.
Города — это больше, чем улицы, парки, скверы. В твоём городе с неба нередко текла вода. Очень много воды, очень сыро, сверх всякой меры.
А ещё в твоём городе был самый лучший мост с якорями, русалками, рыбами и цветами. Если выловишь в супе лаврушку — то жди письмо, если фантик в песок закопаешь — то это тайна.
Не скажу, как сейчас, но в твоём детстве было так. Вроде было давно, вроде прямо вчера как будто.
Возле клёна под вывеской "Соки. Вино. Табак" телефонная, красного цвета, стояла будка. Далеко не нова и гвоздём поцарапан бок. Если старая, значит, волшебная, безусловно.
Ведь один сумасшедший художник, дизайнер, бог вдруг решил — а чего, типа классно же, типа Лондон.
Вспомни — крутишь монетку, она холодит ладонь, и расстаться с ней вовсе не жалко, куда деваться.
Тяжело открывается дверца — а там ландо, и скучающий кэбмен, и вечный Биг Бен, и Ватсон. Ты всегда был чудным, тут и вовсе впадаешь в раж, мостовые мурлычут, поют, подставляют спины.
Неуклюжий автобус себе отрастил этаж.
Появляется солнце как жёлтая субмарина, выплывает из туч и качается на волне. Ветер ласков — подлодка качается еле-еле.
А потом всё кончается разом, и будки нет, потому что ты вырос, и совы не прилетели.
Тебе скажут — бедняга, потеря невелика, вон другие живут, суетятся, бегут, хлопочут.
Но ты маг, ты умеешь сквозь стены наверняка.
Ты прекрасен, поэтому ты не забудешь точно — у детей впереди только лето и хорошо.
Не моря, а, скорее, вселенная по колено.
Друг на днях написал, что он будку твою нашёл, где на стенах журнальные фото — Маккартни, Леннон.
Дисковод, телефонная трубка, гудок внутри.
Набери уже Хогвартс, скажи, что не безнадёжен.
Приезжаешь к друзьям и влюбляешься в фонари, в телефонные будки, и что тебе мир предложит.
Запах кофе, ромашку, растущую из плиты, очень важного голубя, памятник, звон трамвая.
Телефонные будки, приятель, не так просты.
Вон одна до сих пор утверждает — она живая.