Серкано проснулся в полной темноте, старые кости ноют в предчувствии дождя. Ветер путается в ветвях, склонившихся над крышей, шелестит листвой. Туман заполняющий разум последний год отступил, и он ощутил себя почти прежним. Только слабость никуда не делась, мерзкая и тягучая, словно застывающий битум, она обволакивает конечности, забивает сердце...
Шаги. Старик застыл, прислушиваясь, определённо снаружи кто-то есть, несколько человек. Идут медленно, переговариваются.
***
Гаспар остановился, глядя на хибару, спрятавшуюся среди деревьев близ моря. Жалкое зрелище. Трудно поверить, что здесь ютится лучший клинок эпохи, однако мертвецы не врут. Провёл большим пальцем по нижней губе, стараясь стереть гадостный привкус крови. Трое синих плащей встали по бокам, держа шпаги опущенными. Ветер запутывается в коротких стрижках, полная луна придаёт лицам болезненную бледность, а глазам лихорадочный блеск.
— Чего встали? — Рыкнул Гаспар, кладя ладонь на эфес. — Ему за девяносто, просто вытащите на улицу, и дело с концом.
Гвардейцы переглянулись и медленно двинулись к дверному проёму.
***
Серкано вздрогнул, когда полог откинулся и в проходе появилась рослая фигура. Мальчик? Нет, он сейчас должен быть на другой стороне пляжа, оттачивать технику боя. За спиной незнакомца появилось ещё двое, вместе направились к нему, сжимая поблескивающие шпаги.
— Кто вы? — Пролепетал Серкано.
Собственный голос вызвал отвращение, настолько жалкий и переполненный старческой немощью. Незнакомцы переглянулись, на лицах расползлись улыбки.
— Мы твоя смерть, Серкано де Креспо. Папа требует твою голову, по велению Господа!
Они встали перед кроватью, средний протянул руку, схватил край одеял и рванул на себя. В тусклом свете из дверного проёма сверкнула полоса стали. Гвардеец отшатнулся, заваливаясь на спину, с клинком эспады вошедшем в рот и высунувшимся под затылком. Оставшиеся двое отскочили, выставляя рапиры, и глядя на поднимающегося с койки старца со смесью ужаса и удивления.
Серкано использовал падение мертвеца и застрявший клинок, как рычаг. Поднялся так быстро, что закружилась голова, упёр босую ногу в грудь покойника и рывком освободил эспаду. Усилие отозвалось тупой болью в костях, но это уже неважно.
— Мальчики, — заскрипел Серкано, медленно поднимая меч и заводя левую руку за спину, — вас не учили, что воин должен спать с оружием?
Они бросились разом, надеясь проколоть шпагами, как соломенное чучело. Серкано плавно отвёл самый быстрый выпад, гвардеец увидел устремившуюся навстречу гарду. От второго увернулся полуповоротом и проскользнул меж молодчиков. Руку тряхнуло, удар, как бы ни хотелось, прошёл вскользь, прямой скорее сломает старческие кости, чем навредит врагу.
Серкано развернулся и ткнул в незащищённую спину, остриё пробило плащ и слой одежды. Скользнуло меж позвонков, прихвостень Папы истошно взвизгнул и повалился на кровать, корчась от боли. Второй развернулся, прикрывая плащом колющий удар, но Серкано поднял эспаду над его рукой. Клинок вошёл в глаз, прежде чем враг сообразил, что произошло.
***
Гаспар скривился, услышав вопль в доме, потянул рапиру из ножен и замер, держа в опущенной руке. Спустя невыносимо долгую минуту полог откинулся и наружу выбрался старик, тощий как скелет, в одних штанах. Дряблая кожа обтягивает кости, обрисовывая череп во всех подробностях, волосы жидкие, стекают на плечи белыми прядями. Живот прилип к хребту, если присмотреться, то на груди видно, как бьётся сердце.
— Давно не виделись, Серкано. — Сказал Гаспар, прижав левую руку к груди и поклонившись. — Время тебя не пощадило.
— Зато к тебе было снисходительно. — Просипел старик, жадно хватая ртом воздух. — Отец.
— Я бы мог назвать тебя сыном, Серкано, — ответил Гаспар, — но слугам Господа дети ни к чему.
Церковник вскинул голову и в зрачки вспыхнули, будто ртуть или зеркало под светом факела. Губы пошли в стороны, обнажая удлинённые клыки. Шпага поднялась, нацеливая клинок в грудь старика. Свободной рукой Гаспар расстегнул рубашку, оголив шрам у сердца. Нежно-розовый, будто поставленный вчера.
— Смотри, всё такой же, как и в день твоего предательства. Я почти чувствую твой клинок на рёбрах.
— Это хорошо, сейчас освежу воспоминания.
Серкано покачнулся и медленно пошёл к врагу, держа эспаду опущенной.