Сегодня у старшей день рождения. Шестнадцать. Довольно взрослый уже человек.
Сегодня внезапно хочу немного о ней.
Второе лето подряд ребёнок работает. Работа на улице, в любую погоду, на ногах. И вот намедни она приходит за зарплатой, а зарплата меньше, чем была год назад. В пересчёте на те же двенадцать часов в день. Неожиданно.
Реакция дочери: «Пошли они! Я не готова за такие деньги стоять целымт днями на жаре». Реактивная реакция. Чуть позже вполне здравый план перехода к конкурентам, которые когда-то звали и платят больше, параллельно план перехода в другую сферу, где зарплата не сильно выше, зато условия комфортнее. Не отованные от жизни фантазии, а жизнеспособные, продуманные планы.
Что бы сделала в подобной ситуации я? Что я делала в таких случаях? Понять и простить, войти в положение. Издержки же у работодателя растут. И вообще, кому сейчас легко? И за воротами всегда стоят толпы желающих заработать, а вот из желающих заплатить что-то не видно. И это... Они тебе платили же. Хорошо к тебе относились, хвалили. А могли бы и не... Нельзя же чёрной неблагодарностью в ответ. А если я уйду, всё рухнет. Пусть не навеки, но на какое-то время точно. (И плевать, как это сочетается с очередью желающих заработать за воротами). А я? Кому я нужна?
Сейчас я учусь это отслеживать, напоминать все эти «со мной так нельзя», не обесценивать себя и другого, но и не превозносить до уникальной сверхценности и незаменимости. Но это всё требует усилий. Это работа. А у неё — легко.
Сегодня у старшей дочери день рождения. А подарок я ей подарила несколько дней назад. Потому что мы вместе ходили и выбирали именно то, что она хочет. Не то, что побыстрее или подешевле, не то что в принципе сойдёт, пусть и не совсем такое, как хотелось. Нет. Именно то, что хочет. Не взирая на то, что для меня этот выбор сомнителен.
Как лет примерно до тридцати получала подарки я? Никогда не озвучивала конкретные желания. Старалась изображать радость, что бы ни получила.
Сегодня у старшей дочери день рождения. А подарок она получила заранее. И вот она звонит и спрашивает, не могу ли я в честь такого дня подарить ей ещё тысячу рублей. И я точно знаю, что могу ответить и «да», и «нет», потому что они для неё равноценны. И она знает, что может встретиться, как с согласием, так и с отказом. И ей нормально услышать любой ответ.
Как в своём детстве просила о чём-то я? Никак. Никогда. Просить нельзя. Не потому, что девяностые и голод. Нет, наша семья была более, чем просто хорошо обеспечена. Просто нельзя. Потому что это разрушит маму. Проще даже украсть, если, к примеру, закончилась школьная тетрадь, а сдачу поскорее потратить. Но не попросить.
Сегодня старшей дочери исполняется шестнадцать. Из всех троих она более всех похожа на меня. Внешне. Темпераментом. Многим. Но как же при этом непохожа.
Сегодня сьаршей исполняется шестнадцать. Я смотрю на неё и сравниваю с собой. И мне грустно. И мне радостно.
Без комментариев.
