Вняв рекомендации медсестры, которая всё это время находилась поблизости от девочки, Галина и Анатолий решили подождать, пока Алиса после процедуры поспит хотя бы пару часов.
Оборина вышла в коридор, позвонила Степану и поговорила с ним.
— Что сказал Степан? — поинтересовался Козин.
— Да странный он какой-то. Не кричал даже ни разу, голос не повышал, — пожала плечами Галина. — Полицией не грозил. Сказал, чтобы ждали его здесь, он сам приедет за нами.
— Знаешь, а я рад, что всё так закончилось, — подытожил Анатолий. — Думаю, ты понимаешь, о чём я. — Он подошёл к женщине и поцеловал её в губы. — Только вот я, Галя, ты извини, с вами не поеду. Разберёшься со своей жизнью, и если захочешь меня найти или написать письмо, вот мой адрес, — Козин протянул Галине бумажку со своими данными. — А здесь мы с тобой попрощаемся...
Степан приехал за Галиной и Алисой на Рейндж Ровере. Через пять с небольшим часов мощный автомобиль доставил своих пассажиров в Екатеринбург.
***
Прошёл месяц.
В одном из сёл на побережье реки Северского Донца стоял поросший вьюном вековой деревянный дом. Мать-старушка, несмотря на возраст, бодро шагала между грядками, продвигаясь к сыну с письмом в руках.
Анатолий уже третью неделю подряд менял забор по периметру участка в 20 соток. Старое ограждение совсем сгнило.
— Толечка, — негромко окликнула его мать, — тут тебе письмо пришло.
— Мне?
— Имя твоё указано.
— А от кого оно?
— Не написали, сынок.
Приняв от матушки конверт, Анатолий поблагодарил её и принялся аккуратно отрывать края. Затем достал листок и прочитал:
«Здравствуй, Толик. Пишу тебе, потому что соскучилась. Сперва хочу рассказать про то, как разрешилось всё у меня. Так вот, ни Степан, ни его жена Ольга не стали предъявлять мне претензию, что я украла дочь. Когда я закрутила свою авантюру с похищением Алиски, в этот же день начались её поиски. Лидия Александровна предположила, что это могла сделать только я. Степан сначала сомневался, потому что я, как он думал, особо дочерью не интересовалась, из тюрьмы не писала, даже после освобождения появилась всего раз. И тут моя бывшая свекровь в приступе покаяния рассказала сыну о всех моих письмах, которые я отправляла им каждую неделю. Оказывается она контролировала это дело и просто-напросто сжигала конверты. Я всегда для неё была, как кость в горле. Зато у Ольги после этого совесть проснулась. Она ведь тоже ничего не знала, думала, что я непутёвая. Поняла, как сильно я люблю свою дочь. И даже попросила Степана вернуть мне мои родительские права. И теперь мы с Алисой постоянно видимся!
Толик, я знаю, ты тогда расстроился, что я поступила нехорошо. Воспользовалась твоим расположением и чувствами ко мне. Но я все равно счастлива. Счастлива, потому что время, проведённое с тобой, не прошло для меня бесследно. Ты настоящий мужчина, Толик. Сегодня я с уверенностью могу сказать, что в жизни никому так верить не смогу, как тебе. Ты мне нужен...»
— Анатолий! — Громкий голос отца заставил сына оторваться от письма. — Тут к тебе пришли! Дуй сюды!
Когда сын и мать прошли с огорода во двор дома, они увидели женщину средних лет, которая робко стояла у крыльца, придерживая ручку небольшого дорожного чемоданчика. Галина — а это была именно она — увидела в руке Анатолия своё письмо.
— Здравствуйте, матушка, — женщина с глубоким уважением в голосе и поклоном поприветствовала хозяйку.
— Здравствуй, девонька. Ну, чего мы тут встали-то все. Пойдёмте в дом, гостья с дороги как-никак...
— Мамуль, ты иди займись пока столом, а мы тут с Галиной немного постоим, — мягко, по-доброму сказал Анатолий. — А я уже всё про тебя знаю, — весело обратился бывший коллега к Галине, когда отец с матерью скрылись в дверях дома.
— Значит, только сегодня пришло? Да, наша почта в своём репертуаре. Но все же на несколько минут оно меня опередило.
Галина и Анатолий стояли и долго смеялись, затем мужчина обнял подругу и крепко поцеловал.