Наташа как в тумане видела, что ее подводят к карцеру. Марина, что-то сказав Светке и Машке, сняла с нее наручники.
И первым делом Натка проверила на месте ли письмо. А потом спокойно шагнула в тесную клетку карцера и закрыла за собой дверь.
Марина защелкнула замок. Все испуганно смотрели на Наташу.
— Наташ, — начала Марина.
— Не надо ничего говорить, — сдавленно сказала Наташа. — Не надо. Можно, я одна побуду?
— Кузнечик, — Светка прижалась лицом к решетке, — ну? Ты чего, Натка? Успокаивайся, давай!
Взрослая в пятнадцать. — Мурашки, — Машка растерянно моргала, — ты больше не делай так, ладно? Ты что натворила-то? — голос у Машки дрожал. – Ведь день рождения у тебя!
Натка вымученно улыбнулась.
— Девки, уходите. Все нормально будет, — она отвернулась, скрючившись в клетке.
Услышала, как зацокали каблуки и только тогда заплакала.
Карцером называли небольшую клетку из стальных прутьев, приподнятую над полом на опорах. Размером: ни встать, ни сесть, вытянув ноги. Сидеть, только поджав колени на стальной решетке.
Но Наташа не чувствовала, как прутья врезаются в тело, она раскачивалась из стороны в сторону, как когда-то, давно в психушке. Время остановилось. В голове проносились обрывки мыслей, бессвязные, отрывочные воспоминания.
В больнице: ей ставят укол и она проваливается в полусон-полубред.
Вот она бежит по спецполосе, а вместо мишеней Нинкины рожи. Натка очередями стреляет, промахиваясь.
Вот она в первом классе с новеньким ранцем в белых гольфах, с огромным бантом на голове входит в класс и тихонько садится за парту.
Вот она стоит над могилами папы и мамы.
Вот она пишет Дяде Сереже письмо, но вместо слов у нее получается лишь кривая линия.
Наташа помотала головой. К карцеру подошла Марина.
— Черт, заснуть умудрилась, — улыбнулась она.
— Ну, успокоилась, Мурашки? — спросила она.
— Успокоилась. Только мурашки во всем теле, — Натка улыбнулась, вспомнив, как с мурашек началось их с Машкой знакомство.
— Ну, иди тогда, — Марина открыла дверь. – Я подумала, что двух часов хватит с тебя. Все-таки день рождения! — она улыбнулась и протянула Наташе коробку. — С днем рождения тебя, Валькирия.
Натка разорвала бумагу и, морщась от покалывания в затекших руках, открыла крышку и вытащила из коробки две кобуры из светло-бежевой кожи на таких же, бежевых ремнях, с матовыми серебристыми пряжками.
Марина поцеловала Натку в щеку и уже совсем весело сказала:
— Беги, там тебе в столовой девчонки сюрприз приготовили!
Наташа поднялась в спальню, умылась, переоделась и бережно положила письмо в стопочку таких же в нижнем ящике тумбочки. И любуясь положила рядом с письмами Маринин подарок.
Медленно подошла к лежащей Нинке. Она молча, сдерживая страх, наблюдала за Наткой. Натка медленно подняла ее голову от подушки и врезала ей в ухо кулаком.
— Вот теперь, мы в расчете, — спокойно сказала она и как тогда в бассейне, прошептала. – Ты убита, Нина.
Потом поправила чулки, одернула юбку. Причесала волосы, подкрасила ресницы, губы и не глядя на скулящую Нинку, пошла в столовую.
Толкнула дверь и от неожиданности зажмурилась: все столовая была украшена разноцветными воздушными шариками. В середине накрыт стол с огромным тортом со свечами. На стене большой плакат с зеленым кузнечиком и надписью: «С днем рождения, Кузнечик!».
Явно Светкина работа.
Вокруг стола сидели Лика, Света и Машка.
Натка засмущалась и переминаясь, не решалась войти.
— Ну, именинница, иди уже скорей! Сил нет на эту красоту смотреть больше! — крикнула Лика, облизнувшись на торт.
— Ну, девки, — выдохнула она. – Ну, вы даете!
Светка вытащила бутылку красного вина и прижалась к ней щекой:
– Ой, девули мои! – пропела она. – Щас под рюмашку и песни петь будем!
Машка достала гитару и подмигнула Натке:
— Все нормально, Мурашки! — улыбнулась она. – С дежурным договорились, так что можем хоть всю ночь гулять! — она опять закривлялась, подняла указательный палец к потолку и слегка картавя, пробубнила. — Только девушки, завт`га, чтоб как штык на за`гядке и никакой абстиненции!
— А что, Медичка дежурит? — спросила Наташа прыснув.
Медичкой называли Маргариту Петровну, преподавателя по фармакологии, анатомии и прочим предметам, так или иначе, связанным с медициной или человеческим организмом.
— Она, родненькая, она, — пропела Светка, откупоривая бутылку.
Лика тем временем отрезала от торта гигантские куски, стараясь не задеть свечи, раскладывала их на тарелки.
— Этому дала, этому дала, — приговаривала она, от усердия хмуря брови.
— Хватит уже, давалочка, давай за Натку нашу выпьем! — Машка встала и высоко подняла бокал.
— Что я хочу сказать, дамы, —– начала она, – среди нас сегодня присутствует самая красивая, самая умная, самая веселая, самая-самая-самая особа на всем белом свете.
Все захлопали и Машка, чинно поклонившись, продолжила.
— Итак, дамы, предлагаю вам осушить эти бокалы, наполненные весьма, смею заметить, недурственным вином, за то, чтобы Наташа всегда была такой же красивой, умной и доброй, какой мы ее знаем и очень-очень любим. Ура, товарищи! — и Машка залпом осушила бокал.
Натка немного выпила и ей снова стало так хорошо, что на глаза навернулись слезы.
— Эй, ты чего? — Светка склонилась к ней. — Плачешь?
— Девки! Так вас люблю! — Натка от избытка чувств не могла подобрать слов. — Так люблю!
Света под гитару спела для Натки несколько песен, а потом лениво перебирая струны тихонько играла. Вино было допито, торт почти съеден. Свечи, загадав желание, Наташа затушила одним махом. И уже глубокой ночью они отправились спать.
Натка тут же уснула.
Через час ее снова легонько трясли за плечо.
— Наташа! — от неожиданности, что Машка обратилась к ней по имени, Натка проснулась.
— Ты чего?
— Пойдем, сказать что-то надо.
Они на цыпочках вышли из спальни и прошли в раздевалку.
— Маш? — встревоженно протянула Натка, заметив, как нервничает Машка.
— Натка, — выдохнула та, опустив глаза, – ты только не подумай там, что я дура или еще хуже…
Вид смущающейся и заикающейся Машки даже немного напугал Наташу.
— Маш, что-то случилось?
— Случилось. Только давай, если тебе не понравится… Ну, если я что-то не то скажу… Черт… В общем, если не понравится, что я скажу, давай, как будто и не было ничего? — Машка жалобно заглянула в глаза Натки.
— Маш, ну говори, мне уже страшно, — Наташа улыбнулась. – Правда, если не понравится, так и будет. Обещаю!
Машка села на скамеечку, вздохнула глубоко, как перед прыжком в холодную воду.
— Наташка. Я ведь люблю тебя! — выдохнула она и уставилась на Натку. — Понимаешь?
Наташа присела перед Машей и тихонько положила руку ей на плечо.
— Я знаю, — тихо сказала она. — И это прекрасно. И я тоже тебя очень люблю.
Машка улыбнулась.
— Фууууф! — выдохнула она. — И все не так плохо, а?
— Все просто замечательно! — сказала Натка. — Ох, дура же ты крашенная, Машка! И стоило страху нагонять?
— Да кто тебя знает? — Машка прищурилась. — А вдруг тебе противно станет? Только ты не думай, я не извращен…
— Машка! – Натка засмеялась. – Я ничего не думаю, пошли спать, горе ты мое луковое!
Они, хихикая, вернулись в спальню. Машка прошептала «спокойной ночи, именинница» и тут же уснула.
А Наташа долго еще лежала под одеялом, смотрела на серо-синий прямоугольник окна улыбаясь.
«Удивительный и счастливый сегодня день!» — думала она, даже не вспомнив о драке с Нинкой.
Она думала о том, что любовь самая великая сила на свете. Что хороших людей на земле больше, чем плохих, о том, что, даже если, когда-то будет в ее жизни день, более счастливый, чем этот, никогда она не забудет ни Светкины песни, ни Ликино счастливое и перемазанное кремом лицо, ни тем более Машку.
продолжение ЗДЕСЬ
Почему Натка оказалась в училище - читать ЗДЕСЬ
Навигация по каналу - зайдите, там много хороших историй
Анонсы Telegram // Анонсы в Вайбере подпишитесь и не пропустите новые истории
Книга написана в соавторстве с Дмитрием Пейпоненом. Каноничный текст на сайте Проза.ру
НАВИГАЦИЯ по роману "Взрослая в пятнадцать" ЗДЕСЬ (ссылки на все опубликованные главы)