Самое темное и древнее что в нас есть – чувствовать кожей.
Младенцу в утробе матери тепло и покойно всем телом. Опасность первыми ощущают кишки. А это болезненное стремление друг к другу, именуемое любовью? Вот смотришь на него – красавец. Говорит так, что земля уходит из-под ног. Начинаешь целоваться и понимаешь: не то…
Так и с путешествиями.
Не будоражит меня картинка с Биг Бэном, но в Гластонбэри на холме шерсть встает дыбом: там кельты ходят туда-сюда сквозь туманы Авалона, колдуют друиды и рыцари Круглого Стола припадают к чаше Грааля.
Звуки многоязычного многоголосья, сопряженные единой молитвой, у Гроба Господня оставляют меня равнодушной. Подземный храм Успения Божьей Матери в Гефсимании умиротворяет, наполняет легкие покоем, обнимает верой и доверием.
Тяжелый, влажный запах джунглей и твоего собственного пота в Камбодже раздражает. Но стоит погладить пузатые, бесстыдно-равнодушные лотосы в пруду перед Ангкор-Ватом, как тебя подхватывают под руки божественные апсары и ведут прочь от твоих страхов.
Нет, я не смогу передать свои ощущения ни вам, мои читатели, даже если мы соприкоснемся кончиками пальцев, ни своим потомкам. Но я могу об этом написать.
Рильский монастырь, Болгария. Типичная постройка XIX века. Я задерживаюсь у входа. Кладу руки на камни. Они теплые. Шершавая поверхность говорит со мной, утешая и вдохновляя одновременно. Потом я узнаю, что именно в этом месте сохранилась кладка, помнящая Ивана Рыльского и 930й год.
Чернее черного ночь. Бетонный мост через озеро к монастырю Снагов, где более 500 лет томится Дракула, пришпиленный осиновым колом, дрожит под моими каблуками и отдается в мозгу. Вибрация ужаса, колебание безысходности, оцепенение жертвы.
Юртовый лагерь на Айдаркуле. Звезды такие, что хочется плакать. Тени баранов, блеящие, кажется, везде. Но тебе это не важно. Ты должен найти свою юрту в кромешной тьме. На ощупь. Ощупывается как следует только саксаул, который путается под ногами и цепляет за одеяло, в которое ты завернулся, чтобы не умереть от холода. И вот она радость: упругая шкура, грубая пенька обвязки. Уверенно откидываешь полог, а там не твой собственный муж, а испанские туристы.
Трогайте свой путь, он откликнется!