Лето было в самом разгаре. Жара стояла с утра и к обеду, становилось совсем невыносимо. Ни ветерка, ни хотя бы мало-мальского сквознячка, не пролетало между этими толстыми стенами, которые априори должны сохранять прохладу. В окно настойчиво билась здоровенная муха, а голос экскурсовода звучал гулко, будто из колодца. Моя голова гудела от этого монотонного бормотания, хотелось прилечь на какую-нибудь старинную софу в полутёмном уголке и поспать, пока этот бубнеж не закончится. Если честно, я никогда не была любителем подобных мероприятий и эта экскурсия по старинному имению, была вынужденным экспромтом, чтобы оказаться поближе к Богдану. При воспоминании о нем, у меня отчаянно забилось сердце и горячая волна опустилась вниз живота, сжимая сладким спазмом. Этот мужчина не уйдет от меня! Мои глаза решительно сузились. С моим-то характером, я всегда добивалась чего хотела, правда понимание - надо оно мне или нет, приходило слишком поздно. Но это не касалось Богдана - тут я была уверена на двести процентов. Вот нужен и все!
Он перевелся в нашу фирму полгода назад из Москвы, чтобы поделиться опытом в роли начальника отдела, и все женщины нашего коллектива, запали на его длинные ресницы и голубые глаза. Я не была исключением. Он казался мне таким милым, таким непохожим на остальных мужчин, а этот голос, похожий на ласковое мурчание, мог свести с ума кого угодно. Наш роман закрутился быстро, страстно и так же быстро закончился, оставив после себя неприятный осадок. После недели жарких встреч, Богдан резко охладел, стал избегать меня, а я не была готова к разрыву и отчаянно хотела вернуть его, цепляясь за малейшую возможность оказаться рядом.
Его страсть угасла очень быстро, да и если честно, любовник он был не весть какой, но вся его сдержанность и серьезность действовали на меня, как красная тряпка на быка. Я его хотела и все тут. А когда увидела его, дарящего цветочки очкастой бухгалтерше, в мешковатой юбке, чуть с ума не сошла от ревности. Видимо, моя воспламеняющаяся натура оказалась не совсем в его вкусе, но сдаваться я не собиралась, а отдавать его чмошной бухгалтерше - тем более. Никогда не любила бухгалтерию, с ее манерными сотрудницами, а эта, еще и глаза подкатывала, будто все деньги, выплачиваемые фирмой, были исключительно из ее кармана. Неприятная особа. Высокомерная, с противным голоском и мелкими зубами, что по версии моей бабушки, выдавало брехливую натуру, она плыла по коридорам, задрав свой острый подбородок и мне ужасно хотелось подставить ей подножку.
Первым моим желанием, было отказаться от поездки, организованной руководством по историческим местам нашей бескрайней родины, но узнав, что Богдан едет, я тоже внесла свои пятьсот рублей и благополучно оказалась в списке. Не могла же я позволить, чтобы возле него терся этот экземпляр из бухгалтерии?
Я сходила с ума от жары и скуки, ползая за шепчущейся толпой и выискивая в ней Богдана, а сердце мне подсказывало, что соперница явно одерживает победу и сейчас где-то в укромном уголке, наслаждается моим мужчиной. Меня абсолютно не смущал тот факт, что я ношусь за мужиком, как спаниель за мячиком - каждый имел право, добиваться счастья, своими методами и моя настойчивая осада, казалась вполне оправданной.
Достав из сумки бутылку с водой я разочарованно потрясла ею. Пуста. Пить хотелось невыносимо, а выпитое до этого, просилось наружу. Где же тут туалет? Свернув в узкий коридорчик, я принялась заглядывать в комнаты, осторожно открывая двери. Гостиная, оружейная, библиотека... да где же туалет? Голос экскурсовода становился все дальше и дальше, а тишина все явственнее. Я дернула очередную дверь, но она не поддалась, я дернула сильнее и тут тяжелый барельеф, висевший над нею, рухнул прямо на меня. Я почувствовала ужасную боль и потеряла сознание.
* * *
1856 год
- Я ненавижу вас! Вы исчадие Ада!
Это наполненное ядом шипение, резануло слух графа и он раздраженно откатился в сторону от обнаженного тела, которое принадлежало его жене.
- Я не сомневаюсь, дорогая. Но вам придется потерпеть, ибо я намереваюсь заполучить от вас ребенка, - спокойно ответил он, сдерживая злость.
- Я молюсь каждый день, чтобы зачать от вас и чтобы эти муки наконец прекратились! - лицо молодой женщины исказила гримаса отвращения. - Это так мерзко! Знать что вы...вы... О Боже! Это невыносимо! А вдруг ребенок окажется таким как вы?! Я не захочу его видеть! Никогда!
Граф молча встал и обернув бедра простыней, вежливо поклонился ей.
- Спокойной ночи, ваше сиятельство.
Он покинул спальню жены и оказавшись в своей комнате налил себе густого, крепкого вина. Эта жизнь сводила его с ума. Каждый раз ему приходилось практически прорывать глухую оборону, потому-что другим способом добиться от супруги близости, было практически невозможно.
Ее тело оставалось холодным и безучастным к его ласкам и он просто перестал стараться, приходя в ее спальню и вторгаясь в ее сухое лоно, в надежде получить наследника. После этого он обычно напивался и засыпал, раскинувшись на широкой кровати, чтобы не думать о близости которая вызывала отвращение. Он и в страшном сне не мог представить, что все обернется таким кошмаром. Граф не испытывал любви, когда женился на ней, но ему казалось, что со временем жена расслабиться, потянется к нему и уж точно он не ожидал столь явной агрессии.
Лизонька (как называла ее мачеха) была невысокой и хрупкой, с пышной грудью и блестящими черными глазами, которые обещали удовольствие, своей томной поволокой, но как же он ошибался... Закрытые платья и туго собранные волосы, сначала нравились ему, ведь аккуратная головка над высоким воротником так искренне и очаровательно склонялась над вышивкой или раскрытой библией. Хотелось раздеть ее, целовать это хрупкое тело и видеть зарождающуюся страсть на милом лице, но теперь его жизнь была похожа на ад...
Граф выпил залпом еще один бокал и яростно зазвонил в колокольчик.
- Игнат! Игнат!
- Да ваше сиятельство! - старый камердинер появился в комнате будто из ниоткуда.
- Прикажи седлать Ворона и приготовь чистую одежду!
- Сию минуту, Андрей Александрович!
Камердинер исчез за дверью, а граф налил еще один бокал. Ему срочно нужно снять это напряжение, которое все еще осталось от близости с женой и для этого, у него была возможность: раствориться в темных, мрачных улочках города, а потом прелестная вдовушка, всегда ожидавшая его. Черт! Ему сейчас нужно чье-то внимание и горячее совокупление, с криками, стонами и бешеным оргазмом... Такому существу как он, требовалось всегда больше, чем обычному человеку.
______
Проскакав холодными улицами, под светом белой, окружённой морозными кольцами, луны, граф немного остыл, но все же не настолько, чтобы не воспользоваться ласками, прекрасной женщины. Он спешился возле красивого особняка, с высокими колоннами и взбежал по ступеням парадного крыльца.
В этом доме, графа ждали в любое время суток и стоило ему войти в темный холл, как он оказался в плену горячих рук.
- Я даже не надеялась, милый, - вдова князя Кутицкого, шикарная блондинка, с упругим пышным телом прижалась к графу. - Я так рада.
Женщина довольно вскрикнула, когда он сорвал с нее тонкую ночную рубашку.
- Ах, Андрюша...
Граф потащил ее к неудобной софе, стоявшей подле камина и швырнув на жёсткую поверхность, расстегнул штаны.
Ее тело пахло лавандой и было таким мягким и доступным, что граф с тихим рычанием ворвался в него, испытывая долгожданный всплеск удовольствия...
_____
... Он вошел в спальню жены с первыми лучами солнца, помятый, с легкой щетиной на лице и уставился на ее ангельское лицо с красивыми дугами бровей. Чтоб тебя черти взяли! Присел рядом, слегка покачиваясь и задумчиво отодвинул одеяло, разглядывая женское тело, спрятанное под безобразной сорочкой. Ну как это совершенство могло быть холодным и безразличным? Неужели ее никогда не посещали девичьи мечты? Не хотелось влажных, неистовых поцелуев? Жарких ночей, пропитанных изысканной лаской? Будто почувствовав его присутствие, она пошевелилась, к явному удивлению графа громко зевнула и открыла глаза. Когда сонный туман развеялся и они стали ясными и осмысленными, его жена закричала, натягивая на себя одеяло.
- Мой Бог! Прекратите вопить, Елизавета Алексеевна! - граф закрыл уши и простонал: - У меня раскалывается голова!
Она замолчала и черные бусины глаз с ужасом уставились на него.
- Такое ощущение, будто вы перед собой дьявола увидели! Только не говорите, что я - он и есть! Надоело. И вы мне надоели. До чертиков. - Андрей встал и направился к дверям, ведущим в его комнату. - Не бойтесь графиня, сегодня я не буду мучить ваше неприступное тело!
* * *
Я пришла в себя, но не спешила открывать глаза. Было тепло и уютно. Громко зевнув, я вдруг замерла, вспомнив, что на меня свалился огромный барельеф и я потеряла сознание. Отличная экскурсия, что сказать... Прислушавшись к своим ощущениям, я поняла, что голова не болела и это уже было странным. Может я в больнице?
Осторожно приоткрыв глаза, я испуганно дернулась и заорала, увидев перед собой грозное лицо с темной щетиной. Возле кровати, на корточках, сидел мужчина и смотрел на меня тяжелым взглядом. В его темно-синих глазах плескалось еще блуждающее в крови спиртное и я, продолжила орать, таращась на него и натягивая одеяло, до самых ушей.
- Мой Бог! Прекратите вопить, Елизавета Алексеевна, у меня раскалывается голова! - он зажал уши руками и встал, слегка покачиваясь.
Сумасшедший! Какая Елизавета Алексеевна???
- Такое ощущение будто вы перед собой дьявола увидели! Только не говорите, что я - он и есть! Надоело. И вы мне надоели. До чертиков. - он нетвердым шагом пошел к двери и добавил: - Не бойтесь графиня, сегодня я не буду мучить ваше неприступное тело!
Дверь хлопнула так, что комната задрожала, а я, дернулась, чувствуя как мое сердце вытанцовывает сальсу.
- Что за бред? - прошептала я и замерла, прислушиваясь к себе.
Это не мой голос!
- Что за бред? - громче повторила я, растягивая слова и запаниковала. Ну не могло же меня так приложить, что даже родной голос стал чужим!
Вытянув перед собой руки я громко сглотнула, разглядывая их и переполняясь ужасом. Чьи это конечности?!
- Господи...
Вскочив с кровати, я тут же упала, запутавшись в длинной сорочке с высоким воротом. Больно ударившись коленками и локтями, застонала и задрала подол, разглядывая ноги. И ноги не мои! Да что же это такое?!
Я проползла к красивому комоду красного дерева, с большим зеркалом и схватившись за его край, подтянулась, со страхом ожидая увидеть свое отражение. Нееет... Ну нееет же...
Черные как смоль волосы... агатовые бусины глаз... полные, розовые губы...и широкие как колбасины брови...
Чтобы не заорать, я зажала рот руками и вскочив на ноги, подбежала к окну. Меня ослепила яркая белизна снега, падавшего с серого неба... Зима... Из труб валил дым, а по дороге сновали кареты с орущими возницами...
Я почувствовала, что сейчас потеряю сознание и рухнула на кровать, комкая одеяло. Комната завертелась у меня перед глазами веселым калейдоскопом и пришлось сильно зажмуриться, чтобы сдержать этот вернисаж цветов и запахов, навалившихся на меня. Так - это сон. Просто сон. Бывают же реалистичные сновидения... Или нет! Я получила удар по голове и теперь мне все это просто мерещится. Да. Так и есть. Галлюцинации. А я, лежу в коме, в какой-нибудь больнице, напичканная трубками, с уткой под задницей.
Я сложила пальчики и щипнула себя за плечо так сильно, что не выдержала и заорала. Господи, как больно! Потом за ногу, потом за живот... боль была реальной - я не спала. Подергала стойки на большущей кровати, свесилась и посмотрела под нее, но ничего интересного не увидела. Может ли кома, переносить в столь реалистичные миры? Где чувствуется боль, ощущаются запахи? А что я знаю о коме? Ничего.
Решившись на более глубокие изыскания, я снова слезла с кровати и шагнув к шкафу, распахнула его. Ух ты! Меня искренне удивили шмотки, развешанные в нем. Маскарад что ли намечается? Кружева, шелк, яркое разноцветье и одинокое темное одеяние в углу, похожее на наряд монашки.
Итак... нужно взять себя в руки. Мыслить трезво и по обстоятельствам. Я - это не я. Дом - не мой. Одежда - тоже. Мужчина - тем более...
- Если бы у тебя был такой мужик, вряд ли бы ты жмотила для него свое неприступное тело, - хохотнула я, но тут же оборвала себя. - Не об этом! Думай о ситуации!