"Миша вспыхнул, холодный пот прошиб его. Он опустился назад в удобное своё кресло и испуганно посмотрел на Лисицкого:
- Кость… я…
- Да ладно тебе, не бледней тут, я понимаю, что не только я про это знаю. Многие из моего окружения давно про это в курсе, только молчали. Ты, наверное, тоже молчал, потому что не хотел семью нашу рушить? Может, даже знаешь, кого моя жёнушка там привечала?"
Глава 17.
Приближение весны ознаменовалось для Миши двумя событиями. Во-первых, он переехал, наконец, от матери с её Женечкой в небольшую квартирку своей прабабушки, договор аренды к этому времени как раз истёк, и матери ничего не оставалось, как согласиться на просьбу сына договор не продлять.
А во-вторых, он написал заявление на увольнение. Удивительно, но это не только не обрадовало генерального директора, который, казалось, должен был быть счастлив освободиться от нерадивого работника, но это его еще больше разозлило.
Усталый и слегка помятый Костя Лисицкий, который носил заявление Миши на подпись генеральному, вернувшись, выпил стакан воды и устало рухнул на стул в Мишином кабинете:
- Мишка, вот я тебе говорил, не спеши ты с увольнением. Гендир орал, как резаный. Обозвал тебя всякими словами, самые добрые из которых – это «предатель» и «дезертир бестолковый».
- Так заявление-то хоть подписал? – хмуро спросил Миша.
- Подписал, - вздохнул Костя, – Только сказал, что сделает всё, чтобы тебя никуда в нормальное место не приняли…. Потерпел бы ты, с увольнением своим. Новый заказчик у нас, я бы тебя на проект поставил, в командировку бы ты съездил, там на месте всё рассчитал, ему бы представили предварительный проект, он бы и отошел. Всё бы наладилось у тебя! А сейчас, куда пойдёшь?
- Не могу я уже терпеть! – психанул Миша, - Он меня премии полгода уже лишает, больше даже! На что мне жить? Ну, ладно за ту ошибку в проекте наказать, но полгода меня на голом окладе держать, это, по-твоему, нормально?
- Обидно, да. Но ведь терпимо. Можно ужаться немного, тем более ты один сейчас, семьи нет. Я тебя в каждый приказ о премировании включаю…
- Да знаю я, - буркнул Миша, - Но надо мной уже весь офис ржёт! Я как прокажённый теперь в этой организации! Ну, сколько еще ты предлагаешь мне потерпеть? Полгода? Год? Ждать, что он там придумает – простить меня или совсем выгнать? Надоело мне! Костя, ты ведь меня знаешь, я не дурак, и опыт есть у меня, и образование! Ну, ошибся раз, что теперь – на всю жизнь клеймо? Хватит на месте топтаться, надо идти дальше.
Лисицкий понял, что уговаривать Мишу не имеет смысла, да и сам он, если честно, устал от постоянных вопросов генерального, не накосячил ли вновь его подчинённый, и проверял ли сам Лисицкий после Миши расчеты…
- Может ты и прав, - проговорил Костя, - Только ведь ты его сам знаешь, если он обещал, что выпишет тебе «волчий билет», то проблемы точно будут…
- Теперь уже некуда отступать, - покачал головой Миша, - Заявление он уже видел, и подписал. Теперь и здесь мне не будет жизни, если останусь. Уйду, так, по крайней мере, его недовольную мину не буду видеть каждый день на планёрке!
- Ладно, спрошу я одного моего знакомого о тебе. Помнится, недавно он себе специалиста искал, не ниже твоего уровня. Может еще не нашёл, - вздохнул Костя.
- Приглашаю тебя вечером в бильярдную со мной. Отметим пару событий! – усмехнулся Костя.
- Каких событий?
- Ну, во-первых, твоё освобождение из уз нашего предприятия. Ну, и во-вторых, мой развод.
- Развод? Как это – развод? – от неожиданности Миша даже привстал с кресла
- Да ну, надоел мне этот цирк, - усмехнулся Костя, - Ты думаешь, я не знаю, что жёнушка моя мужиков своих, любовничков, на нашу дачу таскает?
Миша вспыхнул, холодный пот прошиб его. Он опустился назад в удобное своё кресло и испуганно посмотрел на Лисицкого:
- Кость… я…
- Да ладно тебе, не бледней тут, я понимаю, что не только я про это знаю. Многие из моего окружения давно про это в курсе, только молчали. Ты, наверное, тоже молчал, потому что не хотел семью нашу рушить? Может, даже знаешь, кого моя жёнушка там привечала? Ладно, давай не будем. Дело прошлое, да и мне плевать, кто там у неё был. Я уже на развод подал.
Миша утер рукой влажное лицо и ослабил галстук. Дышать стало полегче, только сердце всё еще билось в груди испуганным кроликом.
- Так что, давай как обычно, в восемь? – поднявшись, спросил Лисицкий и, увидев согласный кивок, вышел из кабинета.
Миша на трясущихся ногах поднялся и подошёл к окну. Приоткрыв створку, он вдохнул холодный зимний воздух и попытался успокоиться. Впервые после того, как он начал встречаться с Олесей, и потом закончил эти отношения, ему вдруг стало тошно при воспоминании о ней.
«Дурак, на что только повёлся! – ругал он себя, - Ведь жил себе спокойно! Нет, надо приключений поискать! Костя – мужик умный, на что я надеялся, что он не узнает… интересно, а он знает, что я тоже…был на даче с его женой…»
Успокоиться не получилось, стало еще муторнее на душе. Решив, что терять ему всё равно уже нечего, Миша решил, и если он отлучится на пол часика, ничего страшного ему не сделают. Одевшись, он вышел в коридор, предупредив коллег, что отъехал на полчаса по делу, и направился в ближайший сквер, чтобы хоть как-то успокоить нервы.
Через пару дней всё поутихло – казалось, что и генеральный смирился уже с Мишиным уходом, наплевав на него, и Лисицкий ни словом, ни взглядом не показывал другу недовольства.
И Мишины страхи были теперь связаны только с неизвестностью, ожидающей его в ближайшем будущем. Остаться без работы ему было страшно, тем более что обзвонив знакомых, которые могли бы ему помочь, он не нашел, где бы его могли принять.
Сидя вечером на стареньком бабушкином диване, Миша смотрел в мутные оконные стёкла запущенной квартирантами комнаты, и думал, что в былые времена вопрос решился бы просто – вызовом специалиста по уборке помещений…. Но теперь, на это не было средств, да и сил прибраться самому тоже не было.
От невесёлых мыслей его отвлёк звонок телефона. Смутно знакомый номер маячил на экране, но Миша никак не мог вспомнить, кому он принадлежит. Звонящий не унимался, вновь и вновь пробиваясь к Мише. На третьем дозвоне он решил, что если кто- то так настырно добивается его, значит это что-то важное.
- Я слушаю! – ответил он.
- Миша, привет! Ты что трубку не берешь? – послышался в трубке обиженный Олесин голос, её номер Миша давно удалил из своих контактов, вместе со всей перепиской в мессенджерах.
А сейчас он еще и пожалел, что не внёс этот номер в черный список…
- Привет, да я в ванной был, - соврал он в ответ.
- Миш, слушай, у меня к тебе просьба. Я слышала, что ты сейчас отдельно от матери живешь, в квартире… Ты уже слышал, что мы с Костей разводимся? Ну конечно слышал, я уверена! Так вот, можно я у тебя поживу некоторое время, пока суд не разделит нашу недвижимость?
- Как ты это себе представляешь? – удивился Миша, - У меня маленькая однушка, куда я тебя поселю, в кухню? Да и как я это Косте смогу объяснить? Сними квартиру пока, в чем проблема?
- Не на что мне квартиру снимать, Костя все карты заблокировал, и денег мне не даёт! И что значит – куда ты меня поселишь? Ты что, меня стесняешься? – Олеся озорно захихикала, - А Косте мы можем ничего не говорить!
- Слушай, ты прости, я не смогу тебе помочь, - отрезал Миша, - Я и так из-за этого всего работы лишился…и еще много чего…. У родителей своих пока поживи!
- Я не хочу в Никольское возвращаться, я привыкла в городе! – выпалила Олеся.
Миша обомлел! Олеся, которая всегда подначивала Лену, что та не из Питера, называла ту «деревней», сама оказалась…. Вообще, Миша сейчас подумал, что место рождения на порядочность человека никак не влияет, как оказалось. Он хмыкнул и не удержался, чтобы не протянуть нарочито-разочарованным тоном:
- Да? А я думал – ты городская….
- Так что? На какой адрес мне такси вызывать? – с плохо скрываемой злостью спросила Олеся.
- Слушай, я не могу тебе помочь, прости! Но, если хочешь, я завтра могу тебя отвезти к твоим родителям, с вещами. Такси до Никольского дорого, а я пока дома, не работаю.
- Так, Мишенька, слушай внимательно! Или я сейчас еду к тебе, или рассказываю Косте про нас с тобой! Выбирай!
Миша вздохнул и закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Не найдя, что ответить Олесе, он просто завершил звонок и внёс её номер в черный список. Всю ночь он не мог уснуть. Да, он уже не был подчинённым Лисицкого, и от того не зависела Мишина карьера, но потерять сейчас единственного своего друга, не отвернувшегося от него после увольнения… слёзы потекли на единственную свидетельницу Мишиного позора – старенькую подушку в застиранной наволочке.
От Автора:
Дорогие мои Читатели! Этот рассказ публикуется по одной главе в день - в 7.00 часов по времени города Екатеринбурга.
Главы стоят на отложенной публикации на указанное время, поэтому ссылки для перехода на продолжение я делаю вечером, в свободную минуту. Проходите пожалуйста на Канал - там новые главы публикуются своевременно! Спасибо, за ваши 👍! Канал существует только благодаря вам!