В фильме «Зимняя вишня» (1985) показана болезненная и притом – бесполезно-убогая недо-страсть красивой, умной, но любящей страдать женщины Оли к мешковато-скучному Вадиму. Актёр Виталий Соломин умел преображаться – тут он тюфяк и – жёсткий собственник одновременно.
Поняв, что любовница ускользает, он догнал крутейшую иномарку (и это в середине 1980-х) на своём авто и забрал Олю с Антошкой (бедный парень, ему улыбалась красивая жизнь, но – нет, у мамы – любовь с другим, не с холодновато-интеллигентным Гербертом).
Потом Вадим снова кормит Олю сладкими обещаниями, чтобы под занавес уйти домой, пояснив свой уход банальностью: «У меня даже пресловутой зубной щётки с собой нет» (при чём тут словцо «пресловутая» - неясно, да ладно).
Утром Оля выходит из подъезда и …всё повторяется – подружки, детский сад, «Айсберг в океане». Но между этими фрагментами была одна фраза, говорящая о том, что Оля теперь уже точно решила бросить этот чемодан без ручки – Вадима.
Когда Антошка, испугавшись, что его снова будут отфутболивать, спросил: «Что, опять на пятидневку?», мать отвечает вопросом на вопрос: «А для чего нам пятидневка? Мы сегодня будем вместе. И завтра будем вместе… и послезавтра».
Если вспомнить сюжет, Ольга постоянно подсовывала своё чадо то бывшей свекрови, то на пятидневный режим в детский садик – там же работает её подруга, если что присмотрит. В общем, Антошка привык, что маме не до него. А тут вдруг она вспомнила, что ребёнок-то важнее мужчины.
Кавалеры приходят и уходят (или никак не уходят, но и не приходят, как Вадим). А сын – это мамино солнышко. Неслучайно существует феномен маменькина сына (вроде Жени Лукашина или Юрия Деточкина), а вот маменькина дочка – это гораздо более редкое явление. И если Оля сказала: «Всё!» и никаких пятидневок, это значит, что Вадима она больше не ждёт и не любит.
Я знаю – есть сиквел, где героиня становится крутой американкой и вообще «приходит к успеху». Но я анализирую первую, советскую «Зимнюю вишню», как отдельно взятый шедевр, а все остальные части, как скучную конъюнктуру 1990-х. Точно так же я никогда не рассматриваю «Иронию судьбы-2», как продолжение любимой новогодней сказки.
В тот момент, когда Вадим закрыл за собой дверь и уполз в темноту зимнего вечера, Оля оторопела. Когда закрыла для него своё сердце? Уже утром. Окончательно? Поэтому: никаких пятидневок для Антошки. Будет ли она тосковать по Вадиму? Безусловно. Точнее даже не по Вадиму – по своей привычке быть иногда с ним. А потом? Потом он опять позвонит и своим вкрадчивым голосом скажет его коронное: «Привет, малыш...»
Zina Korzina (c)