Изучая тему еды в литературе, невозможно не упомянуть такого заправского гурмана, как Сергей Лукьяненко. Вот уж кто про еду поговорить всегда готов и получает от этого удовольствие. Но отдельно в этом вопрос отличается роман Лукьяненко "Спектр". Роман-то вроде и не про еду совсем, а славных отрывков на интересующую нас тему целая масса. Так что тут одним постом не обойдётся. Но пока давайте про пельмени. С нетерпением жду ваших комментариев, где вы расскажете, что картинка не та и пельмени так никто не готовить. )) Из морозильника Мартин достал намороженных загодя сибирских пельменей – еды хоть и непритязательной, но в умелых руках способной раскрыться с самой лучшей стороны. О, как опошлены и унижены настоящие пельмени теми раскисшими комками теста и субпродуктов, что стынут в целлофановых саванах на прозекторских полках супермаркетов! Не верьте фальшивым улыбкам вечно голодных героев рекламы, они и бульонные кубики готовы схарчить сырыми! Не поддавайтесь на слова о «ручной лепке» –
Изучая тему еды в литературе, невозможно не упомянуть такого заправского гурмана, как Сергей Лукьяненко. Вот уж кто про еду поговорить всегда готов и получает от этого удовольствие. Но отдельно в этом вопрос отличается роман Лукьяненко "Спектр". Роман-то вроде и не про еду совсем, а славных отрывков на интересующую нас тему целая масса. Так что тут одним постом не обойдётся. Но пока давайте про пельмени. С нетерпением жду ваших комментариев, где вы расскажете, что картинка не та и пельмени так никто не готовить. ))
Из морозильника Мартин достал намороженных загодя сибирских пельменей – еды хоть и непритязательной, но в умелых руках способной раскрыться с самой лучшей стороны. О, как опошлены и унижены настоящие пельмени теми раскисшими комками теста и субпродуктов, что стынут в целлофановых саванах на прозекторских полках супермаркетов! Не верьте фальшивым улыбкам вечно голодных героев рекламы, они и бульонные кубики готовы схарчить сырыми! Не поддавайтесь на слова о «ручной лепке» – у машин нынче тоже манипуляторы из станины растут. Да если даже и ручная лепка – вы видели те руки?
Нет, нет и нет!
Только самому – или с избранными, хорошо проверенными друзьями и домочадцами – надо готовить настоящие пельмени. Три сорта мяса – желательно, но это не главное. Куда важнее соблюсти баланс пряностей, особенно осторожным надо быть с душистым чёрным перцем, побольше вольности даёт паприка, хотя истинные знатоки её не употребляют вовсе. Травки, которые щедро дарит москвичам и питерцам молдавская мать сыра-земля, будут хорошим подспорьем. Если живёте вы в европейской части России – то надо ещё с весны озаботиться должными посадками на даче. Сибирякам проще – вышел в сад-огород, а то и добрёл до ближайших кедров – вот и открылась перед тобой кладовая таёжных приправ. Ну а ещё легче тем, кто в детстве никогда не играл в снежки, кто обитает в Азии или в Крыму – вот уж где раздолье, вот уж где всё, что не ядовито, годится в приправы. И ни в коем, ни в коем случае не злоупотребляйте готовыми смесями приправ, особенно польского или французского производства! Ну что, скажите на милость, понимают поляки или французы в наших пельменях?
Мартин пельмени любил, тесто готовил с удовольствием, с душой, под включённый телевизор, бормочущий новости, а пельмени лепил под хорошую классическую музыку. Рок придавал пельмешкам излишнюю резкость форм, а попса приводила к появлению пельменей-уродцев, смахивающих на всех ближайших родственников сразу – и на узбекские манты, и на татарские эчпочмаки, и на малахольные итальянские равиоли.
А ведь всем известно, что главный признак хороших пельменей – крепкое вкусное тесто, в мешочке из которого мясо должно вариться будто на водяной бане, в ложечке собственного густого бульона. И беда тем пельменям, которые порвались при варке или облепили мясо тестом без всякого снисхождения, заставляя драгоценный бульон без толку изливаться в кастрюлю…
Стол Мартин накрыл по-простому, на кухне, в две мисочки выложил густой сметаны – настоящей русской сметаны, а не европейских имитаций с загустителями, улучшителями, антиоксидантами и прочей отравой. Кетчуп спрятал от греха подальше, ибо хотя и питал к нему слабость, но справедливых дядиных насмешек боялся. Когда на лестничной площадке громыхнул старый лифт, Мартин чутьём ощутил приближение дяди, высыпал пельмени в кипящую воду и достал из холодильника бутылочку «Русского стандарта», единственную водку, которую разрешала дяде употреблять больная печень. Бутылка была не ноль пять, что неизбежно повлекло бы за собой продолжение, и не литр, что позволительно людям молодым и оттого беспечным. Ноль семь, как и подобает культурным, малопьющим русским людям, не собирающимся засиживаться допоздна и пугать соседей песнями.