В конце июля 1945 года в один день вернулись Александр (сын Зои) и Прохор (сын Николая). Зоя была счастлива.
А Николай, казалось, намного счастливее. Он весь светился, сиял. Стал как-то увереннее в себе, и Зоя заметила, что он перестал стыдливо прятать свою руку.
Сначала устроили скромное застолье. Наперебой Александр и Прохор рассказывали, как узнали об окончании войны, как все радовались этой новости.
Не обошлось и без воспоминания о грустных моментах. У командира Прохора, услышавшего эту новость, остановилось сердце. Дожил до Победы, довёл до неё своих орлов (так он называл своих бойцов), а мирной жизни не увидел.
Вроде бы и хотелось делиться только радостными вестями, но не получалось. Когда начали вспоминать про Ивана, Катя вышла из-за стола. Зоя не писала детям про то, что Иван погиб. Она никогда не сообщала скорбные новости в письме.
Все её ответные послания и мужу, и сыновьям, и дочке были наполнены словами любви и поддержки.
В письмах Зоя часто вспоминала про яркие моменты из жизни, и когда сама перед отправкой их перечитывала, словно возвращалась назад. Туда, где не было войны, и все были живы. Туда, где рядом с ней был её любимый Янек. Туда, куда хотелось вернуться и любить каждого так сильно, и молиться за каждого так часто, чтобы никакая война не разрушила судьбы дорогих ей людей.
Как-то неожиданно все замолчали. Опустили головы. Прохор, заметив, что Катя вышла из-за стола и скрылась в своей комнате, решил пойти к ней. С того самого момента, когда в день освобождения Ростова он увидел её, не было дня, чтобы он не думал о ней.
В детстве Катя не нравилась ему. Да ему никто не нравился. Сейчас Прохор не понимал, почему так себя вёл. Когда остальные резвились на улице, смеялись так, что их смех из Зоиного двора проникал через окна дома Николая и Прохора, он затыкал уши, забивался в угол и сидел так бывало до вечера. А сейчас ему захотелось услышать этот смех, но никто так больше не смеялся.
Прохор подошёл к двери, тихонько постучал.
— Открыто, — услышал он Катин голос.
Вошёл. Катя сидела спиной к двери и смотрела в окно. Не шелохнулась, не повернулась. Прохор заметил, как слегка подрагивают её плечи. Понял, что Катя плакала.
— Я соболезную, — голос Прохора дрожал.
Ему захотелось прижать к себе Катю, поцеловать мокрое от слёз лицо. Он целовал на войне плачущих медсестёр, успокаивал их. Но не было в его поцелуях ни страсти, ни желания. А Катя тянула к себе со страшной силой.
Прохор присел поодаль, боясь дотронуться до неё, или не дай Бог коснуться. Катя взглянула на него.
Её глаза были полны слёз. Катя старалась никогда ни перед кем не плакать. Могла позволить себе это только при Янеке или при Зое. А тут она смотрела заплаканными глазами на Прохора, почти не знакомого ей человека. В детстве она видела его несколько раз, и один раз в 1943 году.
— Что будешь делать? — неожиданно сказала Катя.
Прохор не понял, что Катя имела в виду. Что делать именно сейчас или вообще завтра, послезавтра.
Катя, увидев, как Прохор впал в ступор, дополнила вопрос:
— Что будешь делать теперь? Где работать?
Прохора отпустило, он глубоко вздохнул и ответил:
— Отдохну недельку, отцу помогу забор восстановить, дом в порядок приведу, да и устроюсь куда-нибудь. Хочу детишек учить.
— Некогда отдыхать, — произнесла Катя, вытирая слёзы. — Страну нужно поднимать, работать нужно. У нас на фабрике требуются рабочие, хочешь завтра пойти со мной?
Прохор не ожидал такого предложения. Он подумал, что неплохо было бы пойти с Катей, но свои планы не хотел нарушать.
— Я всё равно не раньше чем через неделю смогу пойти. Мне с отцом нужно побыть. Он не железный ведь, не виделись сколько лет. Да и обдумать нужно, куда податься.
— Ну как хочешь, — равнодушно произнесла Катя.
Какое-то напряжение возникло в комнате, Прохор почувствовал, что нужно уйти.
— Увидимся ещё, — кивнул он и вышел из комнаты.
На следующий день Катя, Карина, Зоя, Николай и Прохор приводили в порядок дом Николая. Подметали, мыли, белили стены. Работа кипела. Потом мужчины пошли восстанавливать забор сначала у Николая, потом у Зои подремонтировали.
И Николай с сыном переехали к себе домой. Во время уборки Прохор несколько раз пытался заговорить с Катей, и она отвечала. Уже не так безрадостно как вчера.
Она даже улыбалась ему, смеялась, когда он шутил. Он всё-таки принял её предложение и пошёл работать с ней на обувную фабрику.
Через два года они поженились, а ещё через год Катя родила Прохору дочь. Девочку назвали Катей, в честь матери. Старшая дочь Кати Карина в 1946 году уехала со своим женихом в Краснодар и в Ростов больше не приезжала. Катя с младшей дочкой и Прохором навещали её сами.
Катя говорила Зое, что она вышла замуж за Прохора из-за жалости к нему и к Николаю. Призналась, что любви к нему не было, что сердце её всегда принадлежало Ивану.
Но Зоя думала иначе. Она видела, как Катя относится к Прохору, как он к ней. Всё было в их семье, и любовь, и уважение. Просто эта любовь была другой, она не показывала себя в полную силу. Прохор души не чаял в жене и дочке.
С появлением Прохора в жизни Кати Зое стало спокойнее. Когда в январе 1946 года Янек вернулся домой, Катя уже не смотрела на него влюблёнными глазами.
Она, конечно, обрадовалась ему, но Зое показалось, что той пугающей её страсти уже не было в глазах Кати.
Продолжение тут
Рассказ "Тайник" о парне, которого я знаю лично тут