Детство моё во многом было сиреневым. Не от слова «сиреневый», а от самой – сирени, растущей перед нашим домом, стоявшим на окраине Нижнего Новгорода. Сирень у нас расцветала стабильно каждую весну. И каждую же весну я помню себя следящей за тем, кто идёт мимо нашего дома и как реагирует на цветущее дерево. «Бабушка-бабушка, там какая-то тётя ломает нашу сирень!» - я кричала порой чаще, чем «когда же поспеет виктория?». Сирень меня интересовала гораздо меньше спелых, сочных ягод, хотя одно время я и проводила под ней долгие, томительные часы в надежде найти цветок с пятью лепестками. Кто-то в детском саду рассказал о том, что это к счастью, к исполнению желаний, и все, перед чьими домами росла сирень, активно начали искать заветные пять лепестков удачи. Вот только нашёл ли кто – не помню. Даже про себя не помню, если честно. Но сирень, на которую не покушался только ленивый, помню, как нечто своё, родное, присущее только мне, нашему дому, Нижнему Новгороду, России. Тем удивительнее для