"А между нами снег" 2 / начало
Было Ярине от роду 36 лет, а всем говорила, что ей 56. Бывшего своего барина Ярина встречала иногда, да он её ни разу не признал. Сложно было в невероятных размерах женщине признать маленькую стеснительную девочку.
А пятнадцать лет назад у Ивана Григорьевича забеременела вторая жена. Он позвал к себе Ярину и приказал ей забеременеть тоже. Сказал, что если та сбежит, её найдут тотчас, из-под земли достанут.
— От кого же забеременею? — спросила Ярина дрожащим голосом хозяина.
— От меня, — даже не раздумывая, произнёс Иван Григорьевич. —Мне ещё не хватало, чтобы ты шлялась где-то по мужикам чужим. Ещё чего доброго заразу в дом принесёшь. А мне надо, чтобы моего ребёнка здоровая баба кормила.
Ты вон Павла как откормила! Какой получился сын замечательный, только характер бабский. Но ничего, подправим.
А моя Настасья кормить не сможет. Нечем ей кормить. Она только для любви создана, а не для кухни. Вот ты и думай теперь, когда ко мне придёшь. Можно и сейчас, как раз нет никого.
И Настасья у родителей ночевать будет. Ей, видите ли, не нравится, как у меня изо рта пахнет. А я без табака и жить не могу. Вот пусть там и живёт. Вокруг других баб хватает. Да и ты вот под боком. Родная такая, ответственная…
Ярина не могла и слова вымолвить. Всё услышанное казалось ей каким-то сном.
А Иван Григорьевич подошёл и дотронулся до неё, рванул на себя её фартук. Потом потянул сильно за рубаху. Пуговицы посыпались со старенького Ярининого платья. Грудь оголилась. И хозяин ещё даже и не успел дотронуться до оголённой груди, а кормилица уже испытала боль, которую он причинил ей во время их первой встречи.
— Я только пригублю немного для смелости и тебе советую.
Иван Григорьевич подошёл к бару, налил из графина красную жидкость, протянул Ярине.
— Пей, — скомандовал он ей.
— Не буду, — запротестовала она, — я никогда такое не пила.
— Пей, — заревел Иван Григорьевич.
Ярина сделала несколько больших глотков, закашлялась.
— Приди в себя, — заорал хозяин, — что ты тут строишь из себя? С Власовым спала и меня стерпишь. Он постарше меня будет.
Иван Григорьевич опрокинул стакан, и двинулся на Ярину. Она не сопротивлялась. Всё случилось быстро, без боли и отвращения. Ярина молила Бога в это время, чтобы забеременеть получилось с первого раза, чтобы больше не пришлось всё это чувствовать.
— И если кто узнает, чей ребёнок, пожалеешь, — крикнул Иван Григорьевич ей вслед.
И с первого раза получилось. Ярина родила через месяц после Настасьи. Родила девочку.
Пока Ярина ходила беременная, а Настасья уже родила Лилю, то мать кормила девочку сама.
А потом Иван Григорьевич отправил жену на полгода к родителям, а дочь Ярины отдал на воспитание своему троюродному брату. Иван Григорьевич отвёз девочку Ярины специально далеко, чтобы никто не увидел её никогда.
Так Ярина стала для Лилии и кормилицей, и мамынькой.
Лиля в детстве называла её мамынькой, так и привязалось это имя к Ярине.
Свою дочь Ярина не видела ни разу за пятнадцать лет. Ночами думала о ней, молилась за неё, а ещё за то, чтобы Настасья больше не беременела.
А Настасья несколько раз ещё была беременна. Но это быстро заканчивалось. Не без Ярининой помощи. Кормилица ходила к бабке и брала травяной порошок, от которого у Настасьи заканчивалась беременность.
Иван Григорьевич на кормилицу внимания не обращал. Здоровался не всегда, и редко с ней заговаривал.
А она его ненавидела. Она даже несколько раз брала у бабки порошок и для него, но не решалась. Боялась, что все её заподозрят, и тогда ничего хорошего в жизни не будет.
Пыталась и себе порошочек этот насыпать, да тоже смелости не хватило. Долго потом молилась за такие мысли.
Как ни крути, жила Ярина с этой семьёй уже 24 года, и стали они ей как родные. Дети, хозяина, которых она выкормила, относились к ней очень хорошо.
Старший Павел не унаследовал от отца жестокость, а вырос добрым отзывчивым человеком. Отец всегда орал на него за мягкость в характере. То одно крестьянина помилует Павел, то другого.
А отец никого не щадил. Любая провинность каралась жестоко. Все у него ходили по струнке, и не дай Бог, что с жеребцами случится!
Часто менял Иван Григорьевич своих помощников на конюшне, долго они у него не задерживались. Слишком много было требований.
Лилия, несмотря на то, что с полугода росла с матерью, мамыньку Ярину любила больше. Но характер у девочки получился весь в отца. Она в свои пятнадцать хоть и не была жестока, как Иван, но задатки уже были.
Ярина замечала это в отношении Лилии к слугам и работникам. И глаза у неё сверкали так же, как и у отца.
Мать Лилии Настасья в воспитании дочери не участвовала. Она только меняла наряды, ходила с мужем в гости, иногда выезжала на балы.
Редко Настасья приходила к дочери в комнату поговорить. Но всегда при этих разговорах присутствовала Ярина.
И когда Настасья рассказывала дочери, как вести себя в первую брачную ночь, Ярина всеми силами старалась не плакать. Не было у неё никакой ночи. И посоветовать она ничего своей молочной дочери не могла. Но и рассказать, как это было у неё в первый раз, тоже не имела права.
Отмахивалась от таких вопросов, переводила разговор на другую тему. А Лиля до чего была любопытная! Всё замечала. Знала к кому отец бегает на свидания, кто из слуг любит друг друга. Кто к кому ходит под прикрытием ночи.
Знала, но молчала, отцу не говорила. Считала, что такие знания очень ей пригодятся.
Учёба девочке давалась с невероятной лёгкостью. Она даже как-то полгода говорила только на французском со всеми. Уже и слуги начали её понимать. А потом наигралась и заговорила на родном языке. Как Ярина радовалась этому!
Продолжение тут
Первая глава повести "Зоя" тут