Милый, зачем ты снишься? Милый, зачем ты кажешься? Как узелок за ниткой, следом неслышно вяжешься… Сном - воспалённой ночью, днём - непослушной тенью Молча скользишь за мною, рук протянуть не смея. И ни кивка, ни слова, вот и пойми, с чего бы… Твой ли укор несмелый? Мой ли разгул хворобы? Мимо. Всегда и всюду мы проходили мимо, Что же, как две полуды, стали неразделимы? Смерть и седая старость быть перестали тайной, Наземь, как мёртвый метлик, падает цвет миндальный. Сузился мир до слова… ижицы, веди, буки Имя твоё сложили. Имя в четыре буквы. Выплакано до соли, стёртое до мозоли, Сладостное до боли. Так же тебе моё ли?
Милый, зачем ты снишься? Милый, зачем ты кажешься?
Как узелок за ниткой, следом неслышно вяжешься…
Сном - воспалённой ночью, днём - непослушной тенью
Молча скользишь за мною, рук протянуть не смея.
И ни кивка, ни слова, вот и пойми, с чего бы…
Твой ли укор несмелый? Мой ли разгул хворобы?
Мимо. Всегда и всюду мы проходили мимо,
Что же, как две полуды, стали неразделимы?
Смерть и седая старость быть перестали тайной,
Наземь, как мёртвый метлик, падает цвет миндальный.
Сузился мир до слова… ижицы, веди, буки
Имя твоё сложили. Имя в четыре буквы.
Выплакано до соли, стёртое до мозоли,
Сладостное до боли. Так же тебе моё ли?