Копирование текста и его озвучка без разрешения автора запрещены.
ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА
Каждый занимался своим делом. Лена сшивала лиф, я занималась юбкой. Модель была тяжелая по исполнению, а для нас это был как будто праздник. Всё шло легко, быстро, без сучка и задоринки.
-Сразу видно, хорошая девочка, - хвалила Лена заказчицу, - и где ты только такую нашла?
-На переговорном пункте, разговор мой подслушала, - хмыкнула я, - а я тогда разговаривала ну... скажем так, не совсем с человеком. Вот и сунула хорошая девочка свой любопытный носик, куда не надо, погадать попросила.
Лена покосилась на меня:
-А ты что, гадать ещё умеешь?
-Я? нет. Я умею предсказывать будущее. Сфера гадания не мой конёк.
-А разве это не одно и то же?
- Для меня нет. Для меня гадание это, - я встала подбоченясь, и по цыгански завела песню, - ай дорогая, давай погадаю, сколько у тебя денег в кошельке? Мало? Хм, значит так или тебя бык боднет, или сама на гвоздь сядешь.
Лена расхохоталась.
- Ой, Надь, ну ты даёшь, здорово у тебя получается.
- Учителя хорошие были.
- А предсказание? Что такое по - твоему предсказание?
- А предсказание, это когда берешь человека за руку и видишь, что будет то - то и то- то. Тут всё точно определено, и никакого гадания будет – не будет.
- А у меня что будет? - Лена протянула ко мне руку.
- Да не тяни ты мне её, я уже давно всё посмотрела,- отмахнулась я, - у тебя там всё хорошо. С Олегом жить будете.
- А я - то думаю, чего это она мне все этого чудика подсовывает, - хохотнула моя собеседница, - а оно вон что.
- Ну, знаешь, может он и чудик, но мужик - то неплохой. И тебе ничего плохого не сделал, а то, что спать мешал, так это он просто не сообразил, что тебе мешает. А ты бы не злилась и не плакала по ночам, а вышла бы, отматюгала его и всё бы сразу встало на свои места.
Лена улыбнулась и продолжила свою работу. Немного погодя она подняла голову от шитья и сказала:
-Знаешь, я тут подумала, надо, наверное, тот дом брать.
- Какой дом? Я сначала не поняла о чем речь.
- Ты говорила, дом у тебя на примете есть. Надо брать. И чем раньше, тем лучше. Связи у нас нет, вот в чем беда, если бы у нас хотя бы телефон городской был, можно было бы как - нибудь и принимать заказы. А так восьмое марта пройдет и мы сядем на мели, и без работы останемся надолго. В гарнизоне работы скоро не будет, ну или очень мало. В конце концов, здесь мы заказы можем принимать и вечерами, я могу их и ночами отшивать, а город нам как воздух нужен.
- Ночами нужно спать, - задумчиво сказала я, - значит, говоришь в город уходить надо. Пожалуй ты права. Да, дом тот не очень приятный, нужно там все проверить, почистить, но работать, я полагаю в нем можно.
- Ну, а кто тебе мешает-то? Делай, чисть. Сейчас закончишь мне юбку и езжай.
Я так и сделала. Вечером открыла свою книгу и задала вопрос:
-Как узнать наложено ли заклятье на дом.
Прочитала кучу советов и приготовила церковные свечи, святую воду, для посещения дома колдуна. Приехала, осмотрела дом снаружи, все было нормально. Сняла заговор, вошла в дом без защиты, надеясь, что так я лучше почувствую, если тут действительно что-то не так. Но ничего я не почувствовала. Я обошла зал и так ничего и, не обнаружив своими силами, взялась за свечи. Я зажгла свечу и стала обходить шаг за шагом всю комнату. Она была совершенно чиста, только у двери в спальню свечка зачадила и начала стрелять. Я открыла дверь, свеча потухла, как будто на нее кто-то дунул
. - Так, значит, я была права. Тут что-то есть.
Я закрыла дверь, зажгла новую свечу. Огонь немного пофыркал и стал гореть ровно, я открыла дверь и свеча стала брызгать искрами как бенгальский огонь.
- Значит это что – то есть только в спальне, уже неплохо, только я всё равно не вижу никакого заклятья или волшебства. Значит, работать можно, - рассуждала я, - если никому не лезть в спальню. А что, комната светлая, очень большая. Если прикинуть, то и по размерам совсем чуть-чуть уступает нашей мастерской. Только девочек предупредить, чтоб в спальню ни - ни. Это главное. Или забить её нафиг, от греха подальше?
Я встала посередине комнаты:
-Так, стол оставим, он раздвижной и для работы будет очень хорош. Комод тоже, пожалуй, оставим, пригодится для фурнитуры, а вот буфет уберем в спальню, а сюда поставим шкаф. Точно, а подопру ка я буфетом дверь с той стороны, чтоб даже соблазна не возникало туда заглянуть.
И я начала действовать. Первое, что я сделала, достала обогреватели из под стола и включила их. Затем собрала мундиры и развела ими большой костер во дворе, туда же полетела вся одежда колдуна, постельное, полотенца. Я уничтожила все головы, фотоальбомы и всю еду из буфета. Затем я достала шкаф из спальни и поставила его на место буфета, а буфет занял место в спальне. Все, барахло, что оставалось в зале, я просто свалила на кровать и накрыла одеялом. Зачем утруждаться, если этого никто не увидит. И в финале своего десанта я придвинула буфет к двери задней стенкой, и получилось так, что дверь оказалась бутафорской. Правда закралось у меня одно сомнение, и я задумалась:
- Может ещё и колдонуть, чтоб уж наверняка?
- Надь, - послышалось у меня за спиной. Я реально так испугалась, что душа убежала в пятки.
- Да твою же мать! Да когда же это кончится, ну ты бы хоть кашлянула на подходе, что ли, - я повернулась к двери. Там стояла Алена, собственной персоной.
- Надь, - ещё раз повторила она, - ты дом проверила?
- Ну, проверила. В зале все нормально, а вот в спальне есть что-то, но не пойму что. Лично я колдовства, или заговора никакого не чувствую, но свечи стреляют уже у порога комнаты. Вот, решила закрыть её. Пока, все равно она не нужна.
- Я вот тут подумала, а может этот дом колдовством создавался. То есть тут уже что – то наколдовали, а сверху бутафорский дом построили.
-Всё может быть. Но сейчас я это проверять не буду. Я полагаю, за ним нужно наблюдать, только тогда можно будет понять, что в нем не так. Мы , наверное, скоро здесь мастерскую откроем. Вот и будет время посмотреть, что с ним не так.
Я пошла к выходу, а Алёна покачала головой и показала на обогреватели.
- Выключи. Не так уж и скоро вы начнёте здесь работать, чтоб их оставлять здесь включёнными.
Я не обратила на её слова внимания. Как и на многое другое, что со мной происходило в последние годы. Я не понимала, что жизнь моя движется по определённому кругу, полосами. То вокруг у меня появлялся огонь, молнии, заговоры, порчи. То, из неоткуда возникала куча провидцев, которые старались мне что – то сказать. Но я настырно их не слышала. Я не обращала внимания на их слова, мельком брошенные фразы, на знаки, которые буквально витали в воздухе вокруг меня. А зря…
Я приехала домой, отчиталась перед Леной. Мы очень радовались, что выходим на новый уровень. Я тут же побежала к Ольге, поделиться новостью. Заодно проверить, как там наши пузожители. Да, да. Их оказалось двое. Мы с Максом ещё на ранних сроках, почти одновременно увидели двух детей и очень тщательно следили за вынашиванием близнецов, и когда Ольге порекомендовали лечь на сохранение, мы первые настояли на госпитализации. В тот вечер она как раз собиралась в больницу в хорошем настроении. Она радовалась за нас. Я уже расфантазировалась, что теперь я буду заезжать каждое утром вечер к ней, ведь я теперь буду работать в городе. Но ничему этому сбыться было не суждено, жизнь решила отодвинуть мои планы на задний план, у меня теперь были другие заботы.
На следующее утро мы с отцом отвезли Ольгу в больницу и рванули по магазинам. Отец очень волновался из-за рождения детей, и решил, что у них должно быть всё самое лучшее, мы набрали кучу детских вещей, кроватки, манеж и даже пару детских велосипедов, которые ещё долго потом стояли в нише. Мы уже почти ушли из магазина, но тут отец увидели красивые обои с детским рисунком, и мы решили срочно сделать в детской комнате ремонт. Его запланировали на послезавтра.
Макс поменялся с Юркой и пошел в караул, отец решал свои командирские задачи, а у меня аж пятки горели, мне не терпелось начать ремонт и я, забросив все свои дела, пошла сдирать старые обои.
На улице уже было темно, когда почти закончив, и устав как собака, я присела на подоконник отдохнуть перед последним рывком, и заметила на улице суету. В комнате горел свет, и мне совершенно не было видно, что там творится снаружи. Я слышала, как к штабу подъезжают грузовики. Много грузовиков. Раздаются громкие, чёткие команды. Топот ног, обутых в сапоги. Не знаю почему, но волосы у меня встали дыбом, и мне стало жутко. Кое - как приведя себя в порядок, я вышла на улицу. Там, возле штаба стояло несколько военных грузовиков и в них садились бойцы в касках поверх зимних шапок. Отец стоял у первой машины и громко и чётко отдавал приказы.
- Папа, что случилось? – наверно, я начала что – то понимать седьмым чувством, и у меня началась паника, - папа, где Макс?
- Дочь, - удивился отец, - ты чего? Всё у нас нормально. Просто обычная тревога. Сейчас доедем до Новотройки, палатки расставим, окопаемся, доклад произведем, обратно всё соберём и быстренько вернемся. Так что ремонт без нас даже не думай начинать. Если завтра утром не вернёмся, съезди к Ольге сама. И не говори, что мы уехали, скажи занят. А то вечно она кипишить по делу и без дела начинает.
Меня слова отца не успокоили, а наоборот, практически довели до истерики, В последний момент, когда первая машина колонны уже тронулась, ко мне подбежал Максим в полной экипировке и сильно обняв меня, поцеловал. Затем подмигнул мне и почему-то сказал:
-Не грусти, Надюха, всё будет хорошо. Живы будем, не помрём.
Я стояла, смотрела вслед машинам и понимала, что всё будет очень плохо. Меня стала накрывать волна страха. Дикого, животного страха, из – за которого люди начинают убивать друг друга.
Я стояла на перекрёстке дорог, раскачивалась и твердила как мантру:
- Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо, они скоро вернуться, они обязательно вернуться.
Они не вернулись ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю...
Уже потом я поняла, что он знал. Он единственный из всех знал, что не будет никакого полигона, что их просто обманули и через час их всех загрузят на военный борт и отправят на бойню...
Теперь уже никому не нужны были привороты и отвороты, это всё стало неважно, потому что сейчас у всех была только одна мысль:
-Лишь бы вернулся живой!
В нашей стране началась война.
Через неделю в гарнизоне началась тихая паника. Жены начали потихоньку донимать замполита, но тот нёс несусветную чушь, и никто ничего не мог понять. Через десять дней все жены собрались в штабе, и потребовали ответа, где их мужья. Но там сначала ничего не хотели говорить, а затем признались честно, что и сами не прочь узнать, куда же девался целый полк во главе с командиром. Вот тогда кто-то из жен и предложил:
-Девочки, чего от них ждать, пошли к Наде.
Через полчаса моя мастерская была забита до отказа просящими, и я не стала долго ломаться, я и сама хотела узнать, куда делись наши мужики, и взялась за руку женщины стоявшей рядом со мной.
-Ой, мамочки, - прошептала я, испуганно посмотрев на напряженные лица окружающих меня женщин.
Я увидела кровь, много крови, страшные бородатые лица, искажённые ненавистью к нам, нашим мужьям, они разговаривали на непонятном мне языке и постоянно издавали воинственный клич. Страх, боль, какая – то землянка, нет, это не землянка, это не понятно что, какая – то глубокая яма метра три глубиной и страшные смеющиеся рожи. Макс и Юрка грязные, бородатые, со слезами на глазах:
-Колян, быстрей руку давай, не тупи.
Большое помещение с окнами почти на всю стену, комната прямо – таки залита светом, перед моими глазами появляется искалеченная рука и мысль, что, слава Богу, всё на месте, а шрамы... это всего лишь шрамы, они украшают мужчину.
-Да это же госпиталь,- догадываюсь я, и тут же увидела наш гарнизон, и я обнимаю ту самую женщину, к которой сейчас прикоснулась.
Всё это промелькнуло за доли секунды, я даже не успела толком сообразить и понять всё увиденное, так много информации за один миг, мне ещё не удавалось получать.
Я невольно выдала себя, потому что кое - кто, глядя на меня, не дожидаясь ответа, уже тихонько заплакал.
- Девочки, - я смотрела на них глазами полными слёз, - наши мужики на войне!
Гарнизон взорвался от криков, слез и стонов. Реакция у всех была разная, кто – то плакал, кто – то решил полежать в обмороке, а кто – то нещадно материл всех, начиная с замполита, заканчивая Президентом страны.
А я растерялась. Такой взрыв отрицательных эмоций в небольшом помещении меня просто парализовал. Я не знала, что настолько чувствительна к людскому горю. Я словно окаменела. Стоя и смотря на то, что творилось вокруг меня, я не могла пошевелить даже пальцем. Хотя понимала, знала, что должна. Сил не было, из меня их высосали гигантских вихрем и превратили в каменную статую. Положение спасла Лена.
-Так, все встали и вышли отсюда. Не надо давить на человека, она сама в шоке. Мы все в одинаковом положении. Девочки, я всё понимаю, но давайте попозже и по одному. Хорошо? Иначе её сейчас Кондратий хватит. Давайте по домам.
Лена подбежала к женщине упавшей в обморок, брызнула на неё водой и, дождавшись пока та отойдет, помогла подняться с пола, что – то тихонько говоря ей на ухо. А я всё стояла, как завороженная и смотрела на всё происходящее со стороны, ничего не предпринимая. Очухалась я, когда в мастерской уже никого не было, от хорошей пощёчины Лены и тут же обессиленная рухнула на пол.
-Вот же беда с вами, волшебниками, - пробурчала она и потащила меня волоком в соседнюю комнату укладывать на диван. А когда уложила, схватила, что попалось под руку, и начала махать этим как веером на меня, и вдруг заплакала.
-Ты же говорила, что всё будет хорошо, что у нас будут дети, - рыдая, говорила она, - зачем же ты мне врала?
-Ой, Лена. Тебе ныть точно не стоит, - я приподнялась, оперлась о спинку дивана и внезапно поняла, что у меня ужасно болит голова, - у тебя точно всё будет хорошо. А я - то думала, почему через полгода – то? А оно вот что. Кстати, - я еле шевелила языком, если придёт та женщина, жена Коляна, скажи, что у неё тоже всё будет хорошо. Только ранит его немножко. Всё, теперь отстаньте от меня все.
Я свернулась на диване калачиком и закрыла глаза.
-У них горе, как же. Им – то я хоть могу сказать, что происходит с их мужиками, а сама зависну в неизвестности. У них – то по одному мужику на войне, а у меня сразу два! И ещё Ольга с детьми, как я ей всё это объясню? - и я тихонько заплакала
Проревевшись, я стала засыпать и почувствовала, как Лена подсовывает мне под голову маленькую подушечку, которую мы сшили из остатков ткани Ольгиного свадебного костюма и набили мелкими обрезками.
Проснулась я посреди ночи от стука в окно. Открыв глаза, увидела сидящего на подоконнике ворона.
-Гоша прилетел, – вяло подумала я, но приглядевшись, поняла, что это был не Гоша, потому что спросонок перепутала черную кошку с вороном. Кошка сидела на подоконнике, и лизала лапу. Заметив, что я смотрю на неё, ухмыльнулась, умудрившись показать мне все свои зубы, и демонстративно поставив лапу на стекло начала медленно опускать её вниз с мерзким звуком.
-Неужели всё начинается заново? - с тоской подумала я, - где тонко, там и рвётся.
Страха не было. Было какая – то безысходность и пустота. Я уже не была той наивной и безграмотной девчушкой, которая внезапно приобрела волшебную силу. Я уже кое – что знала, умела и могла. Со мной рядом были мои друзья, которых я должна была защищать и ещё дети.
- Вот к ним я точно никого и близко не подпущу, так что, кем бы ты ни была, что бы ты не затеяла, тебе я не задумываясь сразу же бошку откручу. И нефиг мне тут стёкла портить, - прошептала я сквозь стиснутые зубы, и, стараясь приподнять с дивана свою тяжелую голову, проснулась.
В комнате было светло, за окном был день, а в соседней комнате раздавался треск рвущейся ткани. Мне тепло и уютно под одеялом, и голова моя совсем не болела. Я встала и пошла в соседнюю комнату.
-О, проснулась? Как себя чувствуешь? – бодро спросила Лена.
- Нормально, вроде, - неуверенно ответила я, - а долго я спала?
Мне почему – то казалось, что проспала я как минимум сутки – полтора.
- Да нет, часа два от силы.
-Нормально, а ты чего тут рвёшь?
Я внезапно испугалась, что Лена, по какой – то неведомой мне причине раздербанила свадебное платье, которое мы уже практически дошили, но его или его остатков в комнате я не увидела, зато увидела на столе ворох цветного ситца.
- Да, вот. Вспомнила, что у нас в заначке ситец оставался от штор. Решила сшить постельное на наш диван. Чую я, что теперь ты будешь часто тут ночевать. Не спать же тебе как бомжихе.
Солнце катило к закату. Я посмотрела на часы:
-Ооо, мне пора к Ольге.
Я зашла домой, собрала всё, что Оля просила накануне и поехала в роддом. В больнице Ольгу не выпускали ко мне. В роддоме вообще были запрещены посещения, и мы нашли лазейку, где можно пообщаться через окно. В назначенное время, она всегда меня там ждала. Мне всё труднее и труднее было врать про отца и Максима, но сегодня я поняла, что она всё знает. Нет, ей никто ничего не сказал, она просто, как всегда, догадалась. Мне она не сказала ни слова, она всё так же была весела и кидала остротами по поводу своего положения, но глаза были печальными. Я тоже делала вид, что ничего не происходит, и немного поболтав с ней, весело подмигнула, помахала рукой на прощанье и уехала.
Дома было тихо. Слишком тихо даже для человека, который привык жить вдвоем в большой четырёхкомнатной квартире. Я включила телевизор, поставила возле себя журнальный столик, на него водрузила телефон, а рядом положила вязание. Я ждала звонков, но их в тот вечер не случилось. Я так и уснула на диване с включенным телевизором, в обнимку с телефоном.
А утром я взяла себя в руки, и пошла, делать ремонт в детской.
Я работала автоматически. Развела клей, измерила стену, нарезала рулон обоев на полосы, намазала одну полосу клеем и, взобравшись на стремянку, потянула её вверх. Тут же свободный край, лежащий на полу, попытался обвиться вокруг одной из ножек стремянки, я перехватила полосу так, чтобы освободить её внизу, и верхняя часть полосы шмякнула клеем прямо мне на лицо. Из всего случившегося я сразу же сделала выводы, что во – первых я неправильно держу намазанную полосу, а во – вторых, что в одного обои клеить очень сложно. Пока я думала, что делать дальше, кусок бумаги, намазанный клеем, стал размокать у меня в руках.
-Да блин, - психанула я и при помощи силы приподняла всю полосу с пола и притянула к стене, потом руками подхватила её за краешек и приложила к стыку потолка и стены, - во, есть контакт, - развеселилась я, когда аккуратно растянула и приклеила первую полосу. Я спустилась с небес на землю, отмыла лицо от клея и, врубив магнитофон на всю громкость, начала наклеивать обои под ритм "Наутилус Помпилиуса". Я выдавливала тряпкой пузырьки, образовавшиеся под обоями, а Наутилус орал, что знать не хочу ту тварь, что спалит это небо.
Я уже наклеила полторы стены, когда в дверь позвонили. Я открыла. На пороге стояла Наташка, держа за руку маленького Максимку. Говорить ни о чём не хотелось, я просто молча показала головой, мол, проходи.
Мы работали молча, только иногда кидали реплики по делу. Магнитофон орал, любопытный Максимка болтался у нас под ногами, и мне то и дело приходилось спасать то его от клея, то клей и обои от него. Нам постоянно приходилось отвлекаться. Наташка стала сердиться и ругать малыша, я заступаться за него. И мы сами не заметили, как стали комментировать происходящее и смеяться. В обед, закончив работу и отмывшись от клея, мы переместились в квартиру ко мне и уже там, за столом Наташка не выдержала и протянула мне руку:
-Надь, ну хоть одним глазком посмотри, что будет дальше.
-Я боюсь, - честно ответила я, - а если это будет смерть, его смерть? - спросила я, подразумевая Юру.
- Если она будет, то я должна быть к этому готова. Я знаю, что не положено про такое рассказывать, другим не говори, а мне скажи, - твердо сказала она.
- К этому нельзя быть готовой, - я взяла её руку, приняв для себя решение, что если увижу смерть, то не скажу о ней ни за какие коврижки.
Я увидела не то, что ожидала. В видениях была Наташка, подросший Максимка, и маленькая девочка на руках у Юры. И тут меня осенило, что в прошлый раз, когда я взяла за руку женщину, я не могла видеть судьбу её мужа, я должна была видеть её судьбу.
- Черт, - я резко подскочила, готовая бежать и искать ту женщину.
Мне нужно было понять, что я увидела вчера. Мне показалось, что эта сумасшедшая собралась вслед за мужем на войну. Правда кое – что не срасталось, но именно это и было интересно.
- Что? - Наташка побелела от страха, - что, умер?
- Прости, прости, прости, - затараторила я, - с Юрой всё хорошо будет, у вас девочка родится, когда он вернётся, тут другое.
Я коротко рассказала о своем открытие.
- А почему ты сразу думаешь, что это она собралась, а почему ты не допускаешь мысли, что ты, допустим, коснулась вещи, которая принадлежит её мужу и увидела действительно его судьбу?
- Наташ, я тебя умоляю, у неё на руке кроме обручалки ничего не было, а обручалка это её вещь, а не его!
- Ну, смотря как на это посмотреть. Ведь изначально это вещь мужа, которую он вручает как символ ну, любви что ли, во время бракосочетания. Или можно посчитать её проводником между мужем и женой. Да чего мы рассуждаем, - она сняла своё обручальное кольцо с руки, - вот, возьми и посмотри.
Я недоверчиво покосилась на подругу, но кольцо взяла и зажала его в ладошке. Кровь... Кровь... Кровь... Юра, Макс, Олег обросшие, чумазые в бронежилетах и с автоматами в руках находятся где-то в здании, вокруг нет мертвых тел, и это уже радует, хотя не очень. Я понимаю, что они не просто чумазые, наши ребята перемазаны в крови и вроде как в чужой, видимых признаков ранений на них нет.
-Одно радует, что они держатся вместе, - подумала я.
Юрка смеётся и стреляет в разбитое окно.
- Нет уж Макс, мы от тебя ни на шаг, ты у нас заговоренный, тебя пули не берут, ничего, выберемся...
- Что?
Я очнулась от того, что Наташка трясла меня за плечо.
- Надя, что? – уже почти кричала она, а Максимка испуганно смотрел на маму и уже приготовился плакать.
-Не ори, ребёнка испугала, всё там нормально, - ответила я.
ПРОДОЛЖЕНИЕ