Фортуна повернулась к рейдеру лицом. Действия крейсера "Карлсруэ с 17 сентября до 27 сентября 1914 года оказались очень результативными!
Продолжаем следить за судьбой первого и последнего рейдерства немецкого крейсера "Карслруэ". Данный материал имеет оригинальное название "Плавание крейсера "Карлсруэ" и считается выдержками из дневника одного из офицеров крейсера, капитана-лейтенанта Ауста. Известно, что первоначально статья была напечатана в "Морском сборнике" (1916), и не удивительно, что некоторые события имеют субъективную оценку и иногда расходятся с общепринятым мнением. Редакция русского Морского Министерства, помещая его в "Морском сборнике" считала необходимым указать, что высказанные автором "неверные" суждения остаются на его совести. Хочу предугадать высказывания "горячих голов", типа "аффтор врет, все было не так" - сто лет назад хозяину дневника с борта крейсера сложно было сохранить объективность.
Но в комментариях было бы любопытно увидеть пояснения к тем событиям. События датированы 1914 годом.
Второй раз данный материал был опубликован уважаемым Н.И.Печуконисом в его сборниках "Бриз" (№15, 16, 18/1997 года) - отдадим должное труду этого человека и выразим свою благодарность.
....
К этому моменту, как пишет Корбетт: "...Новым районом операций командир «Карлсруэ» избрал путь торговых судов между Нью-Йорком и Южной Америкой в 300 милях от своей прежней позиции....".
17 сентября. Мы уже собрались в довольно скверном настроении духа сойти с пути пароходов, как доклад сигнальщика "дым на 4 румба слева от курса" снова подбодрил всех. Как раз склянки били полдень, и пароход попал нам как бы на десерт. Сначала над горизонтом показались мачты и почти сейчас же вслед за ними труба. Потом долгое время больше ничего не показывалось, только труба становилась длиннее и длиннее. Рефракция в этих широтах случается редко; очевидно, что пароход имел чрезвычайно длинную трубу. Это предположение подтвердилось в действительности. Пароход еще издалека поднял английский флаг.
Новый наш знакомец назывался "Индрани". У него был очень чистый и новый вид. Офицеры в белоснежных костюмах стояли на мостике. Китайская команда была одета в чисто вымытые светло-синие куртки. Имея достаточный опыт, мы были уверены, что пароход везет разный груз. Все смотрели, вытаращив глаза, на сигнального унтер-офицера на призе. И вдруг он засемафорил "6700 тонн Покахонтасского угля из Норфолка в Рио-де-Жанейро". Мы все обрадовались, так эта весть был кстати, хотя ее никто не ожидал.
Кроме других преимуществ, по сравнению с "Стратроем", "Индрани" обладал еще тем, что на нем имелся радиотелеграф. Поэтому он представлял для нас такого угольщика, лучше которого не требовалось. Его приспособление продолжалось недолго: за исключением машиниста, который без долгих размышлений согласился продолжать службу под нашим начальством, чему мы были очень рады, все англичане были перевезены к их товарищам по несчастью на "Крефельд"; старший офицер с "Рио-Негро", г. Ялаес, был назначен на "Индрани" капитаном; на него была отправлена военная команда из двух унтер-офицеров и четырех матросов под начальством лейтенанта запаса флота Гентшеля, и вся работа была выполнена.
Интересно, что Корбетт добавляет несколько деталей: " ... увидел английский пароход "Индрани" с 7000 т угля, шедший из Виргинии в Рио-де-Жанейро, держась далеко от «большой дороги». Застрахованный на 62 000 фунтов стерлингов, не считая груза, он представлял собой весьма ценный приз. Однако из радиосообщения своего консула в Пернамбуко крейсер узнал, что этот уголь закуплен консулом как раз для него. Пересадив на "Индрани", переименованного в «Хофнунг», призовую команду и оставив на нем часть экипажа, состоявшего из китайцев, «Карлсруэ» со своим разведчиком «Асунсьон» пошел в базу, оставив с призом двух других разведчиков — «Крефельд» и «Рио-Негро».
Английский капитан "Индрани" был очень симпатичный человек. Если призовой офицер по поручению командира должен был передать какое-либо приказание командам захваченных судов, то делал это преимущественно через помянутого капитана, который вскоре сделался доверенным лицом и со стороны капитанов. Команды захваченных судов, конечно, не имели права носить какое-либо оружие. Капитан же "Индрани" имел охотничье ружье, которое ему было очень дорого, и он просил оставить ему последнее. Оно сохранялось на "Карлсруэ" и потом, когда мы всех отправили в порт, ружье было возвращено капитану, за что он был чрезвычайно признателен
Какие все были любезными в то время! С другой стороны, если поверить Корбетту, что изначально "Индрани" и предназначался для "Карлсруэ", то подобная любезность обоснованна. Но скорее всего Корбетт лукавит, чтобы скрыть просчеты британцев. Инчае как можно оценить следующее заявление Корбетта: "... Этот период крейсерства не был для «Карлсруэ» особенно продуктивным: ускользнув от Краддока на второй день войны и прокрейсировав 4 недели, он захватил лишь 5 пароходов".... По его мнению - 5 пароходов - это "всего лишь"! Интересно, сколько надо было захватить судов, чтобы британцы признали свои ошибки? Признаем, что вскоре "Карлсруэ" увеличил счет.
На "Индрани" были газеты из Северной Америки. Они были лучше английских тем, что вместо английской ненависти к нам были насквозь проникнуты желанием произвести впечатление; вранья же в них было не меньше. Всеобщее веселье вызвала статья с описанием принятых английским адмиралтейством мер, чтобы покончить с "Карлсруэ". Высланные им суда не имели права вернуться в Англию, прежде чем наш корабль не будет потоплен. Нам было страшно приятно чувствовать, что мы насолили англичанам. В полученных раньше газетах мы уже нередко читали о "Карлсруэ", которому пришлось пережить воскресение из мертвых; а именно: в Сан-Жуане мы были "захвачены", затем (в какой-то английской газете) "потоплены", затем снова "получили сильные повреждения", а теперь, видимо, снова чувствовали себя так бодро и весело, что высланных судов было недостаточно для "нанесения нам повреждений" (выслано же было, судя по приемнику нашей станции, не менее двадцати двух, находившихся около нас судов), так как по сведениям газет для этой цели высылалось еще четыре броненосных крейсера. Мы оставили "Индрани" вместе с "Рио-Негро" и "Крефельдом" позади себя, а взяли только "Асунсьон" и направились к месту угольной погрузки в несколько лучшем настроении, чем до полудня.
18/19 сентября. "Угольный праздник" начался при густом тумане и продолжался целые сутки. Затем мы дали команде один день отдыха, после чего пошли опять на место нашей засады, несколько севернее острова Фернандо Норонья.
20 сентября. По дороге туда мы зашли навестить "Индрани" и "Крефельд", чтобы справиться о поведении наших английских пленных. Они вели себя безупречно. "Индрани" мы переменили имя на "Хофнунг" и оставили его ожидать нас на условленном месте, а "Крефельда" и "Рио Негро" взяли с собой.
21 сентября. Нам пришлось ожидать очень недолго, и в первое же утро нашего прихода сигнальщик веселым голосом доложил о приближении к нам парохода, который шел курсом прямо на нас, так что не пришлось даже давать ход машинам. Но когда он настолько приблизился, что можно было разобрать его флаг, то нас постигло маленькое разочарование - пароход был голландский. Он назывался "Мария" (3648 брт, 1898 г), был стар, достаточно запущен, и нагружен до отказа. Но семафор призового офицера вполне удовлетворил наше разочарование. Оказалось, что он был зафрахтован одной лондонской фирмой и шел с 6000 тонн пшеницы из Портланда (в Орегоне) в Белфаст и Дублин. Поэтому пароход и груз были задержаны и решено было их утопить. По нашему подсчету, этот груз мог прокормить хлебом в течении двух недель все население Лондона.
Пока команду приза перевезли на "Крефельд" и изготовляли пароход к потоплению, к западу от нас показался второй пароход курсом на юг. Мы тогда оставили "Крефельд" при "Марии", чтобы принять своих людей, занимавшихся подготовкой взрыва, и присутствовать при потоплении парохода, так как английские капитаны просили нашего командира не отсылать их, а позволить наблюдать, как гибнет пароход. Им захотелось видеть это зрелище! Сам же "Карлсруэ" поспешил на встречу новому пришельцу. Пришлось отрывать от начатого дела призовую команду для нового осмотра.
Уже с большого расстояния наши подзорные трубы рассмотрели красный английский торговый флаг. Пароход назывался "Корниш-Сити" (3816 брт, 1906 г.) из Байдфорда. Он шел с 6400 тоннами кардифского угля в Рио-де-Жанейро для Английско-Бразильской угольной компании. Это поимка нас вдвойне обрадовала; только что перед тем капитан парохода "Мария" рассказывал, что английский крейсер "Глазго" с большим запасом угля вышел из Рио-де-Жанейро для преследования "Кронпринца-Вильгельма", чувствовавшего недостаток в угле, и мы были убеждены, что именно эта фирма снабдила углем английский крейсер. "Корниш-Сити" был старый, выслуживший свою службу пароход. И так как не хватало людей, чтобы его использовать, как угольный пароход, и кроме того, мы были на значительный срок в изобилии снабжены углем, то командир решил пароход утопить.
Команда его состояла наполовину из китайцев, наполовину - из англичан; она была перевезена полностью на "Рио-Негро", следовавший за нами, и затем пароход взорвали. Он быстро наполнился водой и пошел ко дну. К этому моменту подошел как раз "Крефельд". Сегодня нам страшно везло. Еще прежде чем "Корниш-Сити" затонул, наша радиостанция сообщила, что поблизости находится большой пассажирский английский пароход "Амазон" принадлежащий английскому обществу "Royal Steam mail". Если бы мы его захватили, то это была бы ценная добыча, и поэтому мы с напряжением рассматривали горизонт, и число вахтенных сигнальщиков было увеличено. Тем временем наступила темнота. Около 10 часов было доложено об огнях к востоку от нас, и в полной надежде, что это "Амазон", мы пошли за ним следом, так как, из внимания к нейтральным пассажирам, которых вероятно было немало на пароходе, командир решил его задержать только на рассвете. Ночь была пасмурная, очень часто небо разряжалось ливнями, и несколько раз мы теряли из виду огни парохода.
Как пишет Корбетт: "...20 сентября, соединившись с «Крефельдом» и «Рио-Негро», он ("Карлсруэ") снова вернулся на первоначальную позицию у Фернандо-ди-Норонья и 21 и 22 сентября захватил голландский пароход "Мария" , а также два английских — "Корниш-Сити" и "Рио-Игуассу". Все три были потоплены, в том числе и нейтральный "Мария".... . Интересно, Корбетт не упоминает, что нейтральный "Мария" вёз пшеницу в Великобританию.
22 сентября. Начинающийся день принес нам досадное разочарование, - перед нами плелся маленький пароход курсом на север, и когда мы подошли ближе, то, для довершения нашего разочарования он поднял итальянский флаг. Пароход назывался "Аскаро" из Генуи и перевозил маис из Розарио в Сан-Винцент (острова Зеленого мыса). Как все итальянские пароходы, он имел грязный, запущенный вид, и призовой офицер с содроганием рассказывал о тех запахах, которых ему пришлось там нанюхаться.
Но его бумаги были в безупречном порядке, и мы его отпустили, хотя и с огорчением. Но очень скоро судьба послала нам утешение. Когда призовой офицер съехал на итальянца, на северо-западе появился еще пароход. Далеко от нас он поднял очень большой и новый английский флаг, видимо принимая нас за один из своих крейсеров и недоумевая, почему мы так торопимся подойти к нему поближе. Он даже перенес свой кормовой флаг на мачту, чтобы нам было виднее, но вдруг, уразумев в чем дело, спустил свой флаг и более его уже не поднимал.
Вообще, то же недоразумение происходило и с большинством пароходов. Они не предполагали ничего дурного, когда мы проходили мимо и сперва всегда считали, что имеют дело с английским крейсером. Только тогда им приходило на память существование немцев, когда мы поднимали наш военный флаг. Спустя некоторое время, когда из газет сделалось известным, что многие пароходы пропали бесследно, произошла большая перемена в самоуверенности капитанов, и часто при задержании пароходов случалось, что вещи команды были уже собраны и погружены на шлюпки, которые были вполне готовы к спуску.
В 6.40 утра был задержан пароход "Рио Игуассу" (3817 брт) из Лондона; на нем оказалось 4800 тонн угля из Нью-Кестля в Рио-де-Жанейро. Команду они имели чисто английскую. Было решено утопить его по тем же причинам, что и "Корниш-Сити". Во время осмотра был обнаружен еще пароход, который держал прямо на "Карлсруэ". На наше требование он подошел вплотную и остановился. Он шел под шведским флагом, назывался "Принцесса Ингеборг", принадлежал обществу "Аксель Джонсон и К°" в Стокгольме и шел с разным грузом и несколькими пассажирами, в том числе несколько немецких семейств, в Южную Америку. Его бумаги были быстро проверены, и они были отпущены далее. Командир хотел сначала пополнить с приза наш запас угля, но отказался от этого намерения вследствие сильной зыби. Английский капитан утешал нас тем, что он имел уголь плохого сорта, и что другие пароходы придут скоро с углем лучшего качества. Это вполне соответствовало нашим желаниям.
"Рио-Игуассу" был взорван нами в двух местах: в туннеле гребных валов и в таранном отделении. Он быстро пошел ко дну, при чем предварительно перевернулся. Это был первый пароход, который был нами потоплен днем. Перед тем как перевернуться, по неизвестной причине, на его рее взвился флаг, имевший значение: "Я намерен сделать вам сигнал". Само собой разумеется, что на пароходе не было в этот момент ни души. На этом пароходе мы забрали много газет. В одном из иллюстрированных журналов был очень хороший рисунок, изображавший гибель "Майнца". Корабль уже до половины был под водой, но его орудия все еще продолжали стрелять по неизмеримо сильным врагам. Картинка эта была наклеена и с необходимыми объяснениями повешена в помещении команды.
С этого времени мы переводили наиболее подходящие статьи из газет и составляли для команды судовую газетку.
23/27 сентября. После выхода из Германии, за исключением небольших перерывов, "Карлсруэ" все время находился в ходу. Чтобы быть вполне исправным и надежным, следовало время от времени производить чистку котлов и переборку машин, которые могут быть смело названы душой корабля. Так как английские силы находились, по-видимому, от нас далеко, то можно было посвятить несколько дней этим работам. В виду того, что машины не были в полной готовности в течение этого времени, то внезапное появление неприятельских крейсеров могло быть для нас очень опасным, во избежание чего, мы и отошли на порядочное расстояние от линии движения пароходов.
В остальных частях крейсера было тоже необходимо произвести некоторые работы для содержания его в полной исправности, почему подходящим временем воспользовались также и для этой цели. Крейсер очень пострадал, вследствие частых угольных перегрузок, краска его была во многих местах на наружном борту отбита и в этих местах борт начал ржаветь. От линолеума, на верхней палубе, остались только жалкие воспоминания, и повсюду просвечивало блестящее железо. Старший офицер занялся усиленно, насколько позволяли обстоятельства, приведением крейсера в приличный вид. В остальном жизнь шла тем же порядком, как и в те дни, когда мы подкарауливали пароходы.
Появилась на сцену удочка для акул. Офицеры забавлялись стрельбой по акулам. В свободное время каждый старался найти себе местечко, чистое от угля, чтобы заняться чтением и подремать. Лучше всего было, конечно, на командном мостике, где всегда было чисто. Пока шканцы и остальная верхняя палуба были заняты углем, лежавшим, чтобы иметь больший запас, прямо на палубе, наверху единственным местом подышать свежим воздухом, являлась задняя надстройка; впрочем, иногда ветер приносил и туда тучи угольной пыли. Когда же уголь убрали со шканцев в угольные ямы, то на них производили немедленно полную приборку, и тогда мы там прогуливаться и заниматься укреплением наших мускулов по системе доктора Мюллера, что было безусловно необходимым. Наш командир также охотно принимал участие в этих упражнениях. После ужина команда обыкновенно собиралась на баке, а офицеры на мостике, чтобы послушать музыку. Когда крейсер уходил из Германии, то было приложено много трудов и стараний составить судовой оркестр, и его игра много отличалась по исполнению от игры обыкновенных судовых оркестров.
По воскресеньям на шканцах совершалась коротенькое богослужение, после которого музыка играла на ют. На шканцах тогда подавались прохладительные напитки и папиросы. Во время этих концертов сопутствующие нам пароходы обыкновенно приближались, чтобы послушать музыку, и на "Крефельд" видна была, через поручни, толпа в несколько десятков разных национальностей, внимательно слушавшая разнообразный репертуар нашего оркестра. Один раз наша команда устроила форменный маскарад.
Работа Корбетта чуть поясняет, почему немцы себя чувствовали так вольготно: "...В это же время немецкий крейсер остановил итальянский пароход "Aскаро" , но отпустил; от него по приходе в Сан-Висенти и узнали о том, где именно оперирует «Карлсруэ». Остановленный крейсером на пути в Буэнос-Айрес шведский пароход никому об этом инциденте не сообщил. Краддок в это время шел к югу, ожидая Шпее. "Корнуолл", "Бристоль" и "Македония" оставались на севере, но район их был ограничен мысом Сан-Роке, и «Карлсруэ» мог оперировать спокойно...". Как видим одни британские силы сосредоточились на Шпее, а другие - "не переходили границ".
К обеду, по воскресениям, и, ежедневно, к ужину командир приглашал нескольких из нас к себе. Разговор естественно вертелся около политических тем, а потом переходил на положение дел на родине и завершался воспоминаниями о наших семействах, от которых с конца июня мы не имели известий. В заключение командир провозглашал тост за здоровье наших близких....
Продолжение следует...
Примечание: используемые в тексте статьи обороты речи, построение фраз, наименование населенных пунктов, наименование должностей офицеров соответствует исходным записям...
Источники : сборник "Бриз" №14/1997 г. (сост. Н.И.Печуконис); Корбетт, Дж. Операции английского флота в первую мировую войну. - Мн.:Харвест, 2003.- 480 с.
Если понравилось - ставьте лайки, подписывайтесь, делитесь комментариями, кто желает - может поддержать проект: