Надо сказать, что первые годы своей жизни с султаном, молодая женщина старалась не обращать внимания на грека. Она Ибрагима-пашу воспринимала просто как тень султана, пусть и несколько ярко наряженную. От парчовых кафтанов, что носил паша, буквально глаза слепило. Порой понять было невозможно, кто богаче одет — молодой султан или его верный визирь. Особенно, когда они оба водружали на бритые головы огромные тюрбаны, украшенные роскошной брошью.
Впрочем, она всегда по возможности старалась как можно меньше обращать внимание на внешние раздражители, а уж Ибрагим для нее просто не существовал как личность. Для нее важнее было уцелеть в этом жестоком мире и выйти победительницей в борьбе за сердце и ложе повелителя. В итоге, ей удалось добиться небывалого — великий падишах ни о ком из женщин больше не думал. Ну и пусть все говорят, что она - ведьма! Велика беда! Как говорила матушка — чистое к грязи не прилипает. Но в какой-то момент, даже не помнит, когда это произошло, стала замечать пашу.
Вернее, не столько его самого, сколько его наглый, словно раздевающий взгляд, от которого становилось не по себе. Ощутив его на своем лице, хотелось пониже надвинуть плотное покрывало и поплотнее закутаться. Однажды она даже хотела пожаловаться султану, но не представляла, как эта жалоба будет звучать. Не скажешь же:
— Мне не нравится, как твой визирь на меня смотрит!
Повелитель может не понять. Еще не известно, кто от этого потом пострадает. Вдруг получится, что немые дильсизы, при случайной встрече с которыми сердце переставало биться, придут за ней! Кому тогда ее дети будут нужны? Разорвут малышей на части! Никогда не забудет, какой злобой у Махидевран глаза сверкали, когда она на ее мальчиков смотрела. Так что следовало жить и бороться за себя, за будущее своих сыновей и златовласой Михримах. Важнее было убрать с пути черкешенку, а уже потом думать об остальных врагах.
Опять же, обстановка вокруг нее всегда стояла такая, что на секунду расслабиться было нельзя. Всегда пребывала в состоянии, что ей вот-вот в спину кинжал воткнут. По темным переходам дворца ходила с опаской и всегда в окружении нескольких евнухов, которые специально отбирал верный Гусейн-ага. Особенно было тяжело, когда Сулейман отправлялся в поход и нес свой меч Османа в другие страны. Женская половина гарема сразу оживлялась, вылазила из темных углов и принималась злобно шипеть. И хорошо, если только шипеть, а то ведь и ужалить могли пребольно!
Ах, как хорошо, что Господь ее надоумил предложить падишаху отдать в жены Ибрагиму-паше истеричку Хатидже-султан, общаться с которой с каждым днем становилось все сложнее. А тут двойная выгода получилась — на два неприятных человека во дворце стало меньше. Капризная султанша и визирь принялись вить себе гнездышко с таким рвением, что за них следовало только радоваться и благословлять сей союз. Валиде, правда, нос морщила — безобразие, ее зятем стал раб! Но потом, увидев семейное счастье дочери, согласилась — правильное решение.
Еще бы! Хадидже, страдающая резкими перепадами настроения, успокоилась, похорошела, даже улыбаться стала. Что же до паши, то он от собственной значимости так раздулся, того и гляди, лопнет словно бычий пузырь. Дело оставалось за малым — в нужный момент кольнуть его иголкой.
Визирь и верно наглел на глазах. Но молчать приходилось всем. Ибо никто из поданных султана не забыл, как он жестоко расправился со Ферхадом-пашой, мужем Бейхан только потому, что ему не нравился Паргалы. Оказаться на его месте никому не хотелось. Однако делать что-то следовало и как можно скорее. Ибо паша даже не скрывал: он — верный союзник брошенной Махидевран. Видите ли, жалко стало несправедливо высланную черкешенку! Видать и впрямь, слишком приятные воспоминания их связывали по прошлой жизни в Манисе. Спрашивается, зачем лукавить? Не Махидевран он жалел. Переживал, что выпускает из поля зрения ее сыночка, при котором мечтать стать регентом. Если султан об этом узнает, головы им не снести! Но как об этом сказать, коли фактов нет. Остается только терпеливо ждать.
Если честно, против самого Мустафы ничего не имела. С возрастом он стал довольно красивым юношей, которого никак нельзя назвать глупым, да только вот беда, во всем слушал свою вздорную матушку. Довольно часто Хюррем пыталась поставить себя на место паши, дабы определить зачем ему шехзаде. Рядом с правящим султаном Ибрагим также имел много власти, но немного поразмышляв, поняла, в чем скрывается причина.
Мустафа вырос слабохарактерным юношей, часто попадал под влияние матери, которая не всегда вела себя разумно. Видимо, Ибрагим надеялся, в случае восшествия Мустафы на престол, вся власть полностью сосредоточится в его руках. Сейчас же она была заметно ограничена. Мудрый Сулейман его периодически опускал с небес на землю и предпочитал сам решать многие вопросы, особенно, когда речь шла о назначениях. Рядом с собой он хотел видеть только преданных ему людей, а не союзников паши.
Союз Махидевран, Мустафа и Ибрагим требовалось немедленно разбить. А для этого следовало периодически подставлять черкешенку. Кстати, сейчас сделать это гораздо проще. Глупая женщина думает, что находясь на расстоянии, может творить что хочет. Да не тут-то было! Взять хотя бы такой простой момент — едва бывшая баш-кадын решила устроить в Манисе двор по подобию того, что имелся у великого падишаха, верные люди тут же все донесли. Она потребовала представить все счета и ахнула! Денег на содержание шло немерено. На троих принцев денег меньше уходит, чем на наряды одного Мустафы. Да что там одежда! Содержание гарема обходится в меньшую сумму!
Не долго думая подсунула документы на стол повелителю, подложив к ним счета на содержание гарема, а потом с удовольствием слушала, как распекает валиде за то, что не следит за Махидевран. Родительница покорно все выслушала и пообещала взять дело на контроль. Что и поспешила исполнить. Золотой поток, льющийся на головы обитателей Манисы, заметно иссяк.
Чтобы повелитель не заметил злорадной улыбки, по примеру валиде прикрыла лицо яшмаком. Пусть султан со своим шехзаде разбирается сам. Она лишь напомнила поговорку: яблоко от яблоньки недалеко падает… В данном случае этой самой яблонькой с гнилыми плодами естественно будет Махидевран.
Постучав тоненькими пальцами о поверхность дерева, дабы не сглазить, вновь вернулась мыслями к Ибрагиму. Нет, ну вы только посмотрите, какие у Паргалы амбиции! Казалось, что ему не хватает? Сулейман ему дал все, о чем только можно мечтать: неограниченную власть, золото, дворец, высокую должность, свою сестру в жены… А ему все мало и мало… Порой она настолько явственно представляла, как визирь двумя руками гребет к себе золото, что даже вздрагивала. Ненасытная утроба!
Хюррем закрыла глаза, окунувшись в воспоминания. Кажется совсем недавно это было. В 1523 году Пири-паша, которого на должность великого визиря назначил еще отец султана Сулеймана Селим I, ушел в отставку. Она тогда старалась держаться в стороне от гаремных разговоров и дворцовых интриг, поэтому едва ли не последней во дворце узнала, что все приближенные думали: место уважаемого Пири-паши займет второй визирь, грузин Хаин Ахмед-паша, получивший прекрасное образование в школе Эндерума. Если верить валиде, которая всегда находилась в центре событий, именно он сыграл основную роль в отставке Пири-паши. Верно говорила мамуся: не рой яму другому! Ахмед-паша так старательно расчищал себе дорогу вверх, что не заметил, как попал в вырытую для Пири-паши яму...
Публикация по теме: Меч Османа. Книга вторая, часть 24
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке