За озёрами — темный лес.
В чаше озера — синь-вода.
Даже ярый головорез не отважился бы сюда сунуть спьяну свою башку — обернется ли без потерь?
На огрызках небесных шкур растянулся лиловый зверь, что умеет сердца читать.
В сильных лапах его — дожди.
Даже самый беспечный тать побоится в лесок прийти.
Кроме егеря и неё — вербной Ведьмочки-Чтоб-Тебя.
Она лесу о снах поёт, холку месяцу теребя.
Муравьиные этажи, древней рыбы немая медь.
Жизнью проще не дорожить, если ты отрицаешь смерть.
Глянь получше — растет трава, тронь вслепую — холмов волна.
Моя девочка, ты права — времена выбирать не нам.
Но в любых временах — не трусь — что-то доброе, правда, есть.
Жар подковы, смолистый брус, русло речки да лисья шерсть, нужно-правильные слова на наречиях всех земель.
У тебя на плече — сова, у тебя под ногой — апрель.
За домами стоит гора.
У чинары грустит дудук.
Если думать, что всё — игра, может, спрячешься — не найду?
Разве так велика земля? Разве музы бегут на стук?
Расскажи мне, где век гулял, неудачливый демиург, чей ты в зеркале видел лик,
почему ты мне не писал?
Твои белые корабли, твои белые паруса — кто их список тебе вручил?
Эти боги, а может, те.
Мрак тебе даровал ключи — ты их бросил и полетел на край света, но был подбит, и хромой на одно крыло.
Неудачливый сибарит, но живучий, беде назло.
Или, может, ещё кому. В складках шепчутся чудеса. Утверждаешь, что сказки — муть
и ни капли не веришь сам.
Раз, два, три и до десяти, и нагретая лбом стена.
У тебя за спиной — пути.
У тебя на руках весна.
Лучик скачет — куда блохе, ставит солнечную печать.
Я столкну вас сейчас в стихе и не стану вас разлучать.
Будет лозами день увит, будет ночь с колдовским венцом.
Одной крови, одной любви, одной правды, в конце концов.