Сквозная для всей русской литературы тема "маленького человека".
Есть ли что-то похожее в литературах Запада? Вспоминая великих поэтов, прозаиков и их вершинные достижения, мы будем вынуждены согласиться - нет!
Веками героями баллад, повестей, романов были короли, королевы, рыцари, в крайнем случае "прекрасные дамы". Конечно же, "благородные", то есть знатные. Худшее, что там с ними могло случиться - потеря богатства, но и в лохмотьях они сохраняли манеры, осанку и утончённость чувств.
Ни в коем случае не иронизирую - это литература высочайшего качества, но... не слишком ли скромны её горизонты? Не слишком ли много (и многие) остались вне поля её зрения?
Простонародье оставалось фоном для Героев, и исключения столь редки, что они лишь подтверждают правило. Санчо Панса, верный оруженосец Дон Кихота - образ, отнюдь не "служебный". Ещё герои Лопе де Вега (его пьеса "Овечий источник" - о крестьянском восстании. О людях, которые почувствовали себя людьми). Потом - Фигаро Бомарше...
И всё? Да, почти всё.
Нет, было, конечно, целое течение "Плутовской роман", героем которого было именно неунывающее простонародье, но ведь это - факт "низовой" культуры, это - автопортрет народа. "Большая литература" его очень долго "не замечала".
Первым заметили и "олитературили" Рене Лесаж в "Хромом бесе", и Даниэль Дефо в своём романе "Молль Флендерс".
А потом был Диккенс. Великий Диккенс, который показал "благородным", как часто их превосходят благородством те, кого они готовы презирать. Легко быть "приличным" с деньгами, а вот без денег - лично вы смогли бы?
Но "маленький человек" русской литературы - это не только невысокое происхождение, не только отсутствие денег, не только предельная зависимость от людей и обстоятельств. Это прежде всего "покрой души" - убеждение, что от тебя в этой жизни не зависит НИЧЕГО. Ничего, кроме... способности в любых обстоятельствах быть ЧЕЛОВЕКОМ.
Но ведь это вплотную смыкается с философским учением стоиков?!
Это они ещё в Древней Греции "вычислили", что человек сам для себя не выбирает ничего: ни родины, ни языка, ни происхождения, ни социального положения, ни судьбы: и судьбой - то его распоряжаются Мойры!
Ничего, кроме... оскотиниться ли ему под гнётом обстоятельств, или всё же остаться Человеком.
Первым в галерее наших "маленьких людей" принято считать пушкинского Самсона Вырина. А почему не "Бедную Лизу" Карамзина?
Лиза - крестьянка, то есть по меркам тогдашней литературы - не предмет художественного изображения вообще. В лучшем случае может быть лишь "фоном для героя". Молода и хороша собой? Значит - изящная безделушка для героя. А кто же тогда герой. Эраст?!
Именно такой "расстановки сил" и ожидали первые читатели, открывая новую книжку Карамзина. И что же?!
Эраст практически лишён индивидуальности, он - дворянин, и этим его характеристика исчерпывается. То есть он не делает подлостей, пока ему это не очень нужно, А будет нужно - так сделает, и тогда уж ему для покаяния не хватит целой жизни...
И если нужно - то зачем? Для добычи "средств" на жизнь, приличную его званию. На "неприличную" ему хватает, крепостные всегда прокормят. Нет, ни в коей мере не "злодей" - автор старательно подчёркивает его типичность, обыкновенность.
Жизнь Лизы, если без сентиментальных прикрас - это жизнь на грани физического выживания. "Смиренная хижина", а попросту говоря - избушка - это достояние, требующее постоянного ухода, вложения труда, чтобы просто не развалилась. Чтобы прокормить себя и мать, очевидно, уже нетрудоспособную, надо прясть всё холодное время года (до кровавых мозолей), а чуть потеплеет - "отдых" : собирать цветы - и пешком в город. Продавать по пятачку. Скоро ли заработаешь хоть рубль? Но попытка пригожего барина купить букетик за рубль гневно отвергается. Как позже будут отвергнуты и большие деньги, которыми Эраст попытается откупиться от бывшей возлюбленной.
Ни один самый злой язык не мог бы сказать, что у Лизы просто не было возможности продаться. Нет, полагаться только на себя для неё - норма жизни.
Как же столь здравомыслящая героиня поверила в вечную любовь Эраста? Человека из другого мира, а значит, с другими взглядами и установками? Но не будем забывать, что ей только семнадцать лет. И сегодня подростковые самоубийства от несчастной любви - это бывает...
И не будем строги к автору. Он ведь писал не физиологический очерк нравов, а повесть, взывающую к чувствам современников: "Разглядите, наконец, что крестьянка - тоже человек. И даже более человек, чем её "бедняжка" возлюбленный"!
Маленькая повесть, "полезность" которой для школы ныне оспаривается, стала именно тем "горчичным зерном", из которого выросло могучее древо русской прозы. В ней заявлены все темы будущей великой литературы. Не только прелесть естественности и отвратительность притворства, но и проклятие социального неравенства, стена непонимания между классами, аморальность столичной жизни (в отрыве от почвы), душевное здоровье любящей семьи - и пагубность брака по расчёту... И даже то, на чём внимание школьников обычно не акцентируют: разница психологии мужской и женской. Для мужчины любовь - отнюдь не синоним "жизни". И юным девицам надо бы об этом знать.
И тем не менее...
Само понятие "маленький человек" предполагает взгляд сверху, если даже не в микроскоп. Исследователь проникся сочувствием к объекту исследования. У кого это сочувствие сентиментальное, у кого - снисходительное, а у кого и брезгливое... но всегда с примесью тайной радости: "Я-то не такой! Сильнее, смелее, благополучнее. Но при этом - добрый!"
Именно так чиновник 9 разряда смотрит на "сущего мученика 14 разряда", Пушкин - на Самсона Вырина.
"Станционный смотритель" - должность беспокойная и малодоходная.
"Много видел на тракту
Генералов строгих:
нет ребра, зубов во рту
не хватает многих"...
Это Некрасов. Пушкин всё же не смеялся - сочувствовал человеку, который не может за себя постоять. От обид-оскорблений проезжих его до поры, до времени защищает... дочка. Дуня. Девочка - подросток редкой красоты, избалованная всеобщим вниманием: знает, как и с кем, чтобы ещё и подарочек оставили! Нет, конечно же, ничего дурного, просто мила, кокетлива и расторопна.
И вот она-то, единственная любовь стареющего отца, бежит с проезжим гусаром!
Отец уверен, что это - конец. Её втопчут в грязь неизбежно. Как допустила? Да что она понимает?! Самсон сильно преувеличивает наивность - неопытность Дуни.
Но он обязан знать наверняка: что произошло? Что ею двигало: любовь, расчёт, легковерие? И что с ней будет дальше?!
Явился к похитителю. Гусар смущён, пытается откупиться, суёт деньги, обещает, что Дуня с ним несчастна не будет... деньги, однако, Самсон презрительно бросает в грязь. Он не понял главного, и не поймёт, пока не увидит свою Дуню!
Второй визит, однако, оказался по-настоящему страшным: Дуня - довольная жизнью наложница, не возражает, не кидается вслед за отцом, когда её повелитель - гусар просто спускает Самсона с лестницы. Предательство. Больше Самсон ей о себе не напомнит.
В чём же тут мелкость характера? Неужели в том, что брошенные деньги Вырин решил-таки поднять и вернулся? Но их уже поднял кто-то другой. Так смотритель и не пожалел о них, и не вспомнил.
А Дуня "прекрасная барыня", кажется, оценила себя трезво. Предательница. "Возвращения блудной дочери" не получилось не потому только, что, проезжая через станцию, она уже не застала отца в живых... Она ни за что не признается собственным детям, что под заросшим холмиком - их дедушка! Будет плакать - но о причине этих слёз никто знать не должен.
Предала бы она отца знатного? Богатого? Возможно, но выглядело бы это иначе. Как-нибудь светски - пристойно.
Простая житейская история людей обыкновенных.
Но если в повествовании появляются силы "нежитейские" и люди необыкновенные, тогда... тогда у того же Пушкина получается поэма "Медный всадник".
(продолжения здесь: "Маленький человек" - беда, вина или диагноз? - 2 | Наталья Баева | Яндекс Дзен)
"Маленький человек" - беда, вина или диагноз? - 3 | Наталья Баева | Яндекс Дзен
"Маленький человек" - беда, вина или диагноз? - 4 | Наталья Баева | Яндекс Дзен