Задолго до Лютера и Льва, задолго до возвышения других Легионов Космического Десанта, «Темные Ангелы» - названные «Первым Легионом» по праву рождения, уже шествовали рядом с Императором, во времена кровопролитных сражений за власть над Древней Террой.
Воины «Первого Легиона» – задумывались Повелителем Человечества в качестве примера для остальных Астартес, ибо несли в себе, пожалуй, самый стабильный генокод из всех его примархов: в некотором роде – «Темные Ангелы», в те времена носившие архаичное прозвище «Некоронованные Принцы» – стали испытательной площадкой для остальных Легионов.
На заре становления, еще до выхода войск Императора за пределы Солнечной Системы, там, где другие легионы состояли всего из нескольких сотен бойцов, численный состав «Темных Ангелов» уже сравнялся с современным Орденом Космического Десанта.
В ранние годы Империума, воины «Первого Легиона» не несли в себе какой-либо избранной генетической линии, представляя пестрый сплав из лучших рекрутов, которых только можно было найти на просторах Древней Терры, истерзанной войной и экологическими катастрофами.
Многообразие новобранцев – от суровых и непреклонных воинов Древней Альбии, до яростных и бесстрашных берсерков Скандии – повлияло на первые воинские традиции «Некоронованных Принцев».
Родина Гектора Трейна – первого магистра «Темных Ангелов» - до сих пор неизвестна.
Однако, его самая знаменитая победа, после которой Гектор заполучил титул Великого Магистра «Темных Ангелов», произошла в 668 году 30-го тысячелетия при Самеркенде.
В этом сражении Легион впервые был развернут в полном составе – летописцы Древней Терры склоняются к отметке в 10 000 воинов, и мы, пожалуй, примем это значение на веру – возглавил же воинство непосредственно сам Император.
Это было финальное испытание не только для «Первого Легиона», но и для всего проекта «Астартес» в целом: покажут ли они себя лучше «Громовых Воинов»; представляют ли они ценность, не как разрозненные, пускай и эффективные отряды, а как полноценная армия?
Или же их судьба – это позор и забвение?
А противник, стоит отметить, был весьма непростым: воинам «Первого Легиона», при поддержке небольших контингентов четырех других Легионов Космического Десанта, противостояло – тут мы вновь обратимся за помощью к летописцам Древней Терры – около двухсот тысяч «Удуг-Хул» - генетически сотворенных элитных солдат-рабов Короля Аккада.
Помимо могучей силы самих мутантов – говорят, что каждый «Удуг Хул» стоил десяти простых, не улучшенных воинов Императора – в их жилах, вместо крови, струился яд, одинаково опасный, как для человека, так и для Астартес.
Подобное войско стало настоящим кошмаром Верхнего Азиатского Бассейна и, самое главное, препятствием и угрозой для молодой Империи Человечества.
Стоит ли говорить, какой чудовищной и кровопролитной оказалась финальная битва.
Впрочем, после десятичасовой осады, Самеркенд лежал в руинах, а голова Короля Аккада стала чудовищным трофеем на поясе Гектора Трейна – именно тогда, воина удостоили великой почести: сам Император назначил его Первым Верховным Гроссмейстером Легиона.
Кстати, узнать о другом замечательном воине, но уже легиона Пожирателей Миров - можно вот из этого видео:
В свою очередь, мелкие князьки, находившиеся в подчинении у Императора и желавшие угодить ему, даровали Трейну титул Синестры – левой руки Полководца Терры и самого грозного оружия Императора.
Чуть позже, Повелитель Человечества, приказал сравнять Самеркенд с землей, что новоназначенный Гроссмейстер и его Легион, выполнили с особым удовольствием.
«Первый Легион» заработал мрачную славу среди простых солдат армии Объединения: не смотря на то, что «Некоронованные Принцы» сталкивались с самыми жуткими угрозами измученной войной, упадком и радиацией Древней Терры, и безупречно справлялись с ними – обычные пехотинцы, все же старались держаться от них подальше.
Среди воинов, «Первый Легион» стал ассоциироваться со смертью – ибо врага, не ожидало ничего иного, кроме тотального уничтожения и забвения.
Крепости обращались в прах, культурное наследие – в пепел, даже малейшие упоминания о победах самих Астартес – исчезали навеки.
Поэтому, в отличие от набиравших силу других Легионов, воинов Первого, простые солдаты, зачастую считали не героями, а некой полумифической разновидностью чудовищ, которых скорее задабривали, боялись и, порой, ненавидели, чем действительно прославляли за храбрость и любили, как представителей других генетических потомков примархов.
Нет ничего удивительного в том, что «Первый Легион» получил прозвище «Ангелов Смерти» - позже, оно, распространилось среди всех остальных Легионов Космического Десанта, но изначально принадлежало только сыновьям Льва Эль Джонсона.
Тем временем Гектор Трейн одерживал одну блистательную победу за другой: пока остальные Легионы только делали свои первые, робкие шаги, «Ангелы Смерти» выплескивали свою ярость на самых страшных противников, уже не только на Терре, но и за ее пределами.
Именно по приказу Гектора были разрушены до основания земные города Хадун и Молай.
Именно по его приказу было развернуто запрещенное генофаговое оружие – недоступное всем остальным Легионам Космического Десанта – для безжалостной очистки Энцелада от заражения хравами.
Именно по его воле, побежденные армии Древней Терры, искоренялись под ноль: так, что даже не оставалось хотя бы каких-то обрывочных сведений или объектов культуры.
Подобные методы, а также неофициальный, на тот момент, статус «самого лучшего Легиона Астартес», наложили неизгладимый отпечаток, как на тактику и методы ведения сражений, так и на самих воинов.
Первый Великий Магистр «Темных Ангелов» заслужил репутацию безжалостного, но невероятно талантливого, гордого и удачливого полководца.
Гектор Трейн стоял по левую руку от самого Императора, а выше его воли – было лишь слово Малкадора и Хоруса.
Неудивительно, что гордыня – успешно взращиваемая на протяжении многих десятилетий – в итоге сыграла с Великим Магистром и его Легионом злую шутку.
Известность, непрекращающийся успех, фамильярное «покровительство» других Легионов, которое к тому моменту, собственно говоря, уже и не требовалось, эксклюзивный доступ к любому – даже самому секретному и запрещенному вооружению - развили у «Темных Ангелов» такое высокомерие, которое не снилось даже сыновьям Фулгрима.
В конечном итоге, «Первый Легион» допустил еще одну, но уже фатальную ошибку, слепо уверовав в свою непобедимость.
Из гибкой, быстроадаптируемой машины разрушения, «Темные Ангелы», незаметно для самих себя, превратились в закостенелую систему, постепенно деградирующую от яда надменности и вседозволенности.
Традиции и ритуалы приобрели в глазах повелителей «Первого Легиона» куда большее значение, чем новшества и обучение: прежняя открытость и любознательность ранних годов, уверенно сменялась чудовищным консерватизмом и нарциссизмом.
К тому моменту, когда самовлюбленность достигла апогея, некоторые Легионы вполне могли посоперничать с «Темными Ангелами» в силе: Имперские Кулаки и Ультрамарины стремительно набирали мощь, а такие могучие реликвии как «Фаланга» - и вовсе приводили воинов «Первого Легиона» в состояние черной зависти и плохо скрываемой ненависти.
«Темные Ангелы» оказались всего лишь «одними из многих» и перенести такой удар по самолюбию они просто не смогли.
Непомерная гордыня, помноженная на самонадеянность и отсутствие былой гибкости в планировании военных операций, и привела к гибели Гектора Трейна и позору «Первого Легиона» в системе Канис-Балор.
Там обитала еще не каталогизированная учеными Империума порода ксеносов, усмирить которую, а лучше сказать – уничтожить – вызвался сам Верховный Гроссмейстер.
Вместо тщательной разведки, анализа полученной информации и составления плана дальнейших действий, Гектор Трейн решил атаковать, что называется, «по старинке», ожидая вполне закономерной победы – «ведь раньше же все срабатывало успешно, не так ли?».
Но ксеносы Канис-Балор огорошили легионеров «Первого» не только своей необычной тактикой ведения войны, но и таинственными технологиями, не поддающимися, по крайней мере, на то время, никакому рациональному объяснению.
Первая атака «Темных Ангелов» была с легкостью отбита врагом, а сам Легион понес чудовищные потери.
За ней, точно с таким же плачевным результатом, последовала вторая, а за ней – провалилась и третья.
Это был чудовищный удар, как по репутации и самолюбию Великого Магистра Трейна – до сего момента не знавшего поражений – так и по могуществу Легиона.
Вместо перегруппировки и более адекватной оценки ситуации, взбешенный нанесенным оскорблением, Гектор Трейн возглавил свой последний роковой штурм.
Стоит отметить, что воинам «Первого Легиона» все же удалось пробиться сквозь ряды защитников планеты, но поражение Астартес было лишь вопросом времени.
Разгромленные легионеры балансировали на грани уничтожения.
В этот миг пелена безумного самолюбия и ярости спала, и Гектор Трейн осознал, как безрассудно он поступил, пойдя на поводу у собственной гордыни.
Первый Великий Гроссмейстер «Темных Ангелов», ради спасения немногих выживших воинов и боевой техники, решил принести себя в жертву, таким образом, попытавшись искупить свою вину перед «Первым Легионом».
Гектор Трейн вместе с личной охраной – не бросившей командира даже перед ликом неминуемой гибели – прикрывал отход истерзанных войск, а после – навел на координаты своего месторасположения первый залп орудий космических кораблей, находившихся в это время непосредственно на орбите планеты.
За первым залпом – последовали и другие, превратившие некогда цветущую планету, в безжизненный, выжженный ядерным пламенем, шар.
Чудовищное поражение, а также гибель Первого Великого Магистра, едва не привели к расколу в рядах «Темных Ангелов» и, если бы не вмешательство и помощь Малкадора, то еще не известно, какими страшными последствиями для Легиона обернулась бы самонадеянная выходка Гектора Трейна.
Но это – уже совсем другая история.