Помните, как Козелевич мечтал о «Бирже Автомобилей» в городе Арбатове? Вот я примерно так же радужно представлял себе свои первые дни, недели и месяцы работы юным 4-м помощником на дизель/электроходе Обь, куда я попал офицером, впервые в своей карьере
До этого на плавпрактиках был в штате матросом 2 класса, матросом без класса, поваром-зеленщиком, поваром-пекарем. Офицерскую должность занял впервые и был крайне удивлен отсутствием у своих старших коллег какого-либо желания мне подсказывать и учить, что называется «по месту».
Капитан – небожитель, ему было вообще на меня глубоко фиолетово. Младшие коллеги занимались своими делами и через губу отвечали на мои бесконечные вопросы, наверное, чтобы не приставал. Старший помощник, мой непосредственный начальник, использовал меня исключительно, как приложение к печатной машинке, которую я мучил двумя пальцами и беспрерывно замазывал ошибки иностранным типексом, за перерасход коего, регулярно был ругаем всеми штурманами.
Бесконечное печатание старпомовских продовольственных отчетов, заявок, ведомостей и писем в разные инстанции, вкупе с замполитовскими рассказками, не оставляли свободного времени совершенно. Возможно, поэтому, я так и не успел выучить, как же передавался сигнал с деревянного, дубового полутораметрового штурвального колеса на рулевую машину в румпельном отделении. Точно знаю что не тросами, но не уверен, что не гидравликой.
Судно построили в 1953 году. Авторулевые механизмы уже существовали в это время, но на Оби эта машина установлена не была и стоял на руле рулевой матрос аж вплоть до 18-й Антарктической экспедиции, 1972 года, когда Обь подзадержалась в Антарктических льдах и каждый из присутствующих на борту смог блеснуть имеющимся талантом.
Кто пел, кто, кто писал стихи, кто дрессировал пингвинов, кто рисовал картины, а электронавигатор Мелентий Малыгин сочинил, рассчитал и построил авторулевой, как говориться из гоvna и палок, то есть из имеющегося подручного материала и запчастей к другим ЭРНП. Мелентий Михалыч был родом из старинной Архангельской поморской семьи, поговаривали, что даже в родстве с Ломоносовыми, и оттого видно, большого ума был человек.
Металлический ящик, из под какой-то пиротехники, размером с малый снарядный, был поставлен слева, от дубового штурвала, которому на ось приспособили велосипедное колесо. Пожертвовали судовым велосипедом. Меньшее колесо торчало на валу из железного ящика. Сообщались колеса велосипедной цепью, во всю ее длину. Новому прибору тут же было дано имя собственное - “Мелентий” и по другому его уже никто не звал, даже когда Михалыч служил на борту в качестве Второго штурмана, переучившись из электронавигаторов.
Включалась шайтан-машина двумя тумблерами на крышке железного ящика и начинала работать с хрустом и треском, пугающим механиков, и прочих нестроевых офицеров, впервые забредших на мостик. Защитные кожуха или иные приспособления отсутствовали и надо было ходить и стоять возле Мелентия аккуратно, следя за тем, чтобы он не зажевал штанину в свои железные зубы.
Зажевал разок пижамные широкие штаны капитану, любившему приходить со сна в 06 утра на мостик в пижаме и рассматривать в бинокль горизонт. Вышел однажды, взял бинокль, тут качнуло, оступился назад к Мелентию, а Мелентий как раз шумно отработал возвращение на прежний курс. Прощай капитанские штаны.
Работал Мелентий исправно и честно, своим скрежетом не давая уснуть ночью вахтенному помощнику, когда тот отправлял вахтенного матроса нам камбуз, жарить картошку к окончанию вахты. На океанских переходах, до Кубы, до Канады, появлялись лишние рабочие руки, боцману на радость.
Отвлекусь от авторулевого на грубую физическую силу. Трюма и твиндеки на Оби закрывались деревянными 17 килограммовыми дубовыми лючинами, сверху тремя слоями брезента и железными шинами, забивавшимися железными же клиньями. Кто ни будь помнит такие люковые закрытия? Оттого и палубная команда была 12 человек.
Отработал Мелентий свое безотказно до самого списания судна на гвозди. Михалыч тоже сошел на берег в этом же году. Весьма жаль, что на такой легендарный пароход не нашли денег, сделать из него музей.