"Зоя" 174 / начало / часть 173
Янек расстроился.
— Да чего лица на тебе нет? — спросила Матрёна. — Придёт твой поезд, успеешь ещё уехать. Ты вон лучше детей покорми, пока горячее всё.
Матрёна вышла из дома, вернулась со стеклянной бутылью причудливой формы.
Налила из неё в кружку, подала Янеку:
— На, остынь.
Янек понюхал содержимое и сказал:
— Спасибо, не пью я такое.
Матрёна обидчиво поджала губы.
— Где ж ты такое найдёшь сейчас? Ну хоть попробуй, оценишь.
Янек покачал головой.
— Не буду, спасибо, я не смогу оценить.
Матрёна аккуратно с кружки слила обратно в бутыль. Поставила в углу.
— Ну и ладно, может, ещё и передумаешь.
Она поставила на стол кастрюлю с кашей. Открыла крышку. Ароматная пшёнка разнесла аппетитные струйки пара по всей комнате. К Янеку тотчас подполз сын, забрался на руки.
Матрёна положила кашу в тарелку.
— А дочка-то чего не идёт? — спросила она.
Катя сидела на лежанке, прислонившись к тёплой печной стене, теребила свою куклу.
Янек посадил сына на стул. Подсел к Кате. Прижал к себе. Девочка не сопротивлялась.
Янек слышал, как бьётся её сердечко, как дрожит она в его объятьях.
— Ничего не бойся, — шепнул ей Янек. — Я всегда буду рядом.
Подхватил её на руки, усадил за стол.
Дети поели и отправились на лежанку. Янек вызвался помочь Матрёне с дровами. Расколол крупные пеньки для растопки. Затащил в дом несколько вязанок.
— А девочка у тебя немая что ли? Ни слова от неё не услышала.
Янек опустил голову. Он не стал ничего объяснять. А Матрёна уже сама дальше додумала:
— Ох, тяжело с немым ребёнком. Услышит — и ничего не расскажет. А может, оно и к лучшему. Дети спокойные, смотреть за ними не надо, вот и подсоби мне в хозяйстве. А то не могу я на руки смотреть, которые бесполезно болтаются. Лишний раз любого прошу помочь.
Янеку было не привыкать. Натруженные руки ещё помнили строительство железной дороги. И перетаскивание бочек с места на место, примёрзших друг к другу брёвен для курятника не смогли вызвать в теле Янека усталость.
Матрёна вроде и была всё время рядом, командовала, показывала куда и что поставить. Причитала, что помощника нет у неё, что сын на войну ушёл и весточки никакой. Но успела приготовить ужин.
Вот так за помощью Матрёне быстро прошёл короткий зимний день.
Когда Янек вошёл в дом, она опять налила из причудливой бутылки в кружку.
— Ну теперь-то попробуешь? Кости, небось, ломит? Сколько всего ты перетаскал, мой бы и за всю жизнь не сделал этого.
— Спасибо, не буду я. Кости у меня в порядке. Работы не боятся.
Матрёна как-то встревожилась.
— Что же ты бабку не уважишь никак? — произнесла она.
Янек опять понюхал содержимое. В нос резко ударил острый запах чего-то резкого. Показалось, что в носу даже жегануло острым перцем. Отставил.
— Ну не могу я, не привык я к такому, — ответил Янек.
— Эх, — посетовала Матрёна, — Гриня не пьёт, ты не пьёшь, может самой попробовать?
Матрёна поднесла кружку в своему рту.
Янек заметил, как она сморщилась, но пить не стала. Опять обратно слила в бутыль.
— Сколько тут до тебя было, всем понравилось, — протараторила она и вышла вместе с бутылью.
«Сколько тут до тебя было», — прозвучало у Янека в голове каким-то странным голосом. Он вспомнил, как Матрёна говорила, что никого не приводил раньше Григорий.
«Да мало ли кто мог пить? — думал Янек. — Соседи опять же». Но тревога в сердце осталась. Начало казаться, что его пытаются специально чем-то напоить. Он ощупал себя. Во внутреннем кармане потрогал паспорт, в другом внутреннем проверил, на месте ли деньги.
Вздохнул спокойно.
Вернулась Матрёна. Быстро помыла посуду.
Что-то говорила, напевала. Потом поохала о том, что Григорий Михайлович опять не пришёл домой ночевать, и улеглась на свою кровать.
Поначалу Янеку не спалось. Дети уснули быстро. Он лежал между ними. Сын спал у него на груди. Катя прижалась, спряталась под мышку. Обхватила рукой в районе живота Янека. Держалась так сильно, словно боялась отпустить.
Янек чувствовал её страх. Мысленно жалел Катю. Понимал, как тяжело ей сейчас. Сначала поезд, потом вокзал с толпой обезумевших пассажиров, потом ночлег. В том, что она так сильно к нему прижимается, в том, что Катя держала его руку до боли, он видел только хорошее.
«Значит, меня она не боится, боится только мир вокруг, цепляется за меня, как за ниточку. А я и есть теперь для неё эта ниточка. Всё будет хорошо, — думал Янек. — И ЗолОто моё меня простит. Зоечка, любимая, как мне тебя не хватает. Как же я хочу к тебе, родная».
В эту ночь сон быстро сморил Янека. Сказалась всё-таки и дневная работа, и первая бессонная ночёвка.
Продолжение тут
Рассказ "Тайник" о парне, которого я знаю лично тут
Спасибо за ваши лайки и комментарии. Они меня окрыляют и дарят вдохновение!
Спасибо, что вы со мной!