Первая волна ностальгической моды на старый рок-н-ролл так и не накрыла СССР.
Воскресшие в середине семидесятых "Пираты" тряхнули стариной так, что мир мог бы и содрогнуться, но вздрогнули только те, кому не хватало такой музыки в чистом виде, не разбавленной старанием вписаться в современность. Dr. Feelgood, напротив, отпугивал элементами авангарда, зашифрованного, зашифрованными в трех аккордах ритм-эyд-блюзового квадрата.
В звучании Mud не было ни пиратской свирепости, ни леденящей "безуминки", которую с невозмутимым видом транслировали Уилко Джонсон и незабвенный Ли Брилло.
Вернее, свирепость присутствовала, но не более чем в пересказе страшной истории подростком.
Mud больше напоминают The Darts и Rocky Sharpe, появившихся чуть позднее, хотя в обеих группах были задействованы опытные музыканты с приличным стажем.
И, естественно, студийный проект Rubbettes, вошедший в историю, благодаря пародийной Sugar Baby Love с запредельным фальцетом Пола Да Винси. Но основным коллективным соперником и alter ego этой группы были многолюдные Showaddywaddy.
Первые хиты, ставшие классикой глэм-рока, можно было отыскать только в сборниках на одиозной микронарезке. В мешанине мещанских шлягеров они смотрелись островками чего-то банального, но особенного, как любимые уголки общественных пляжей и парков.
Легендарный тандем Чепмен и Чинн умело распределял свою продукцию между Sweet, Suzy Quatro и Mud, поддерживая популярность своих подопечных на должном уровне, пока не повзрослеет поколение их поклонников.
Долгоиграющий диск Mudrock появился с некоторым опозданием, не вызвав повального увлечения, как это ранее случилось со Slade Alive или Quatro. Хотя забытый Hippy Hippy Shake на нем был реанимирован не менее живо, чем Peppermint Twist, закрывающий первую сторону Sweet Fanny Adams.
Придуманный и спетый в далеком пятьдесят девятом "Шейк" не имел никакого отношения к хиппизму. Скорее наоборот. Атмосфера пластинки напоминала кукольный спектакль для дошкольников или взрослых лилипутов, но в ней также было нечто такое, чего не найдешь ни у агрессивных консерваторов типа "Филгуда" и The Pirates, ни в гениальной эклектике Роя Вуда.
Формулу этого нечто знали только четверо молодых людей не совсем молодого вида, собранных в квартет с одним из самых идиотских названий в истории поп-музыки.
"Молодцы, что вспомнили!" - похвалила их версию In The Mood моя маман, выросшая на "трофейных" картинах и кино-гуманитарке от бывших союзников, куда, естественно, входила и "Серенада солнечной долины".
Знакомые лабухи ухватились за допотопную End of The World, разучили её чисто для себя, хотя это и не прибавило популярности разношерстному составу, чей руководитель разделял мои консервативные вкусы.
Второй том "Мадрока" практически полностью состоял из ласковой лирики в духе после-армейского Элвиса. Избавляясь от этого диска, никто уже не тыкал пальцем в Bye Bye Johnny или Hippy Hippy Shake, потому что их там не было.
Далее последовали три неприметных диска, чью обреченность подытожил один знакомый, заявив, что два стона в начале Hypnosis ему дороже всего, что спето и сыграно на этих пластинках.
Но и в этом трехступенчатом некрологе есть, что послушать. Как, например, Use Your Imagination, немного похожую на предсмертную Moody Blue c последней пластинки Пресли.
Два стона против трех честных LP, это, конечно, экстремизм. Потому что и замедленный Oh, Boy Бадди Холли и многое другое, не раздражает и сейчас, если не ждать от продукции такого сорта запоздалых чудес и открытий.
В Oh Boy их можно принять за Бич Бойс, с подражания которым они, собственно, и начинали. Что, впрочем, тоже требует мастерства и прилежания.
Музыка Mud - это молодость тех, кто к моменту её переработки успел состариться лет на пятнадцать, то есть, стал совершенно другим человеком.
В задачи Mud не входило кого-то омолодить или "раскочегарить". Они сознательно замедляли ход истории, и даже быстрая Tiger Feet располагает не к танцу, а к жестикуляции в сидячем положении.
Ранние фотоснимки Mud всплывали редко. Их внешний вид конца шестидесятых мало чем отличался от имиджа других групп того периода.
Но на пике популярности они были очень похожи на участников встречи выпускников. Ударник Дэйв Маунт временами смахивал на Магомаева. Гитарист Роб Дэвис на травести из студенческой самодеятельности.
Лысеющий "элвисист" Лес Грей на рядового инженера, прибывшего в провинцию по распределению. Более стильный Элвин Стардаст похожий на раскрашенную копилку в образе Винса Тейлора, здесь вообще никого не интересовал.
Лес Грей - типичный "элвис" для друзей и знакомых, которым не надо другого, при всем уважении к настоящему. Такие "элвисы" тоже нужны. Особенно, когда тебе по распределению точно не светят ни Лас Вегас, ни "Голубые Гавайи". Я сам был таким "элвисом", как герой "Золотого осла", и не жалей ни минуты, потраченной на эту роль.
Mud тоже слушали в узком кругу, но такой круг, осмелюсь предположить, существовал в каждом городе.
Но, едва ли, услышав в трубке Hypnosis или Crazy, чей-то голос, помолодев на сорок с лишним лет, откликнется на этот сигнал из прошлого с прежним азартом.
Мертвецов с погоста не носят.
Thomas Leslie Gray (9 April 1946 – 21 February 2004)
