Последней в списке, составленном Хюррем-султан, значилась Айгуль-хатун, та самая, что очень мечтала соблазнить султана своим танцем. Она была турчанка по происхождению, что в последние годы для гарема считалось редкостью.
Согласно распоряжению покойного султана Селима Грозного турчанок в гаремы брать запрещалось. Кстати, выбор этой наложницы прежде всего обуславливался именно ее национальностью, а не безумным желанием, с которым она никак не могла расстаться, взойти на ложе падишаха. Пусть местные женщины также докажут свою преданность великому падишаху, сказала себе хасеки. Не все же иноземным рабыням за них отдуваться.
Хорошенькую Айгуль в гарем привели бедные родители, в надежде подобным образом обеспечить девочке будущее. В принципе, они были правы. Во всех случаях, Айгуль имела все шансы хорошо устроиться и продвинуться по гаремной лестнице. Если будет себя грамотно вести, получит все, о чем желается.
В общем, валиде щедрой рукой отсыпала золото, пообещала проследить за тем, чтобы девочке хорошо жилось и никто не обижал. Так эта нахалка почему-то сразу посчитала: теперь она находится под покровительством матери султана и постоянно это подчеркивала. Именно по этой причине Айгул-хатун в гареме многие не любили и открыто посмеивались.
Надо признать, глупой или бездарной девушку назвать никак было нельзя. Она показывала неплохие успехи, особенно в музыке. Хорошо играла на нескольких музыкальных инструментах, неплохо танцевала, была очень сообразительна, но порой вела себя немного заносчиво. Еще бы! Ведь помимо покровительства Айше Хафсы-султан у нее имелась еще одна привилегия. Она в отличии от остальных обитательниц гарема, могла встретиться с родными, отправить им послания и даже помогать деньгами.
Ей откровенно завидовали — многие, в том числе и сама Хюррем, не знали, что случилось с их родными, а некоторые даже свои имена забыли. а тут, как говорится, все сразу имеется в наличии. Порой Айгуль-хатун оказывалась в центре скандала, особенно когда начинала хвастаться своим происхождением, хотя хвастаться особо было нечем: родители - голь перекатная, которые смогли за счет продажи дочери немного поправить положение. Но девицу это не останавливало и она постоянно задирала нос. А уж после того, как спасла Хюррем от разъяренной Махидевран и вовсе обнаглела. Считала, что ей все должны.
Словом, от нее следовало избавляться. Опять же девять лет со дня ее прибытия в гарем давно прошло и, следовательно, согласно имеющимся правилам, ее можно выдавать замуж. Пусть теперь своей игрой на дамасской лютне или персидской арфе услаждает слух грозного Таркана-аги. Может также исполнить танец живота, кстати, он у нее неплохо получается.
Когда Хюррем увидела жениха, она, правда, тогда не знала, какую роль ему вскоре предстоит сыграть, то в первую минуту подумала — обезьяну обрядили в янычарский костюм! Огромный, волосатый, весь какой-то корявый… Одно достоинство — прекрасный воин, пусть и поддержавший восставших янычар. Последнее, видать, сделал по глупости, ибо очень сокрушался и клялся никогда больше не совершать подобных глупостей. Хочется верить, что так это и будет...
Итак, дело сделано. Первые четыре кандидатуры подобраны. Можно отправляться с докладом с султану. Молодая женщина не сомневалась — повелитель не станет возражать, тем более, имелась договоренность — отбор девушек полностью на ее совести. Ну а мнение валиде ее не особо волновало.
Как и ожидалось, Сулейман особо слушать не стал, только махнул рукой в знак согласия. А когда собралась поведать о том, какое хочет дать за девушками приданное и как представляет общую свадьбу, и вовсе деланно прикрыл уши руками. А потом заметил с улыбкой:
— Дай женщине волю, она и в аду свадьбу сыграет!
Валиде, что тоже было ожидаемо, сильно возмутилась. Причем не столько тем, что янычарам позволили жениться, сколько тем, что хотят отобрать глаза и уши, ее ненаглядную калфу, но Хюррем, стараясь придать голосу и лицу наибольшую убедительность, объяснила важность своего выбора.
— Любой труд должен вознаграждаться, а такой верный труд тем более. Пусть брак станет для Берку-хатун высочайшей наградой! — проворковала она.
— Я даже не знаю, что тут сказать, — промолвила Айше Хафса и картинно заломила руки. В последнее время она делала это постоянно, когда желала показать свое внутреннее состояние. Потом походила раздраженно из угла в угол, глубоко вздохнула и промолвила:
— Будь по-твоему! Я и сама подумывала над тем, куда бы хатун пристроить. Надоела своими выходками!
Хюррем-султан усмехнулась. Кто бы сомневался, лично она — нет. С первой минуты знала: все выйдет так, как желает...
Итак, летучий отряд, бойцы которого не подозревали о возложенной на них миссии, был сформирован. Дело оставалось за малым — пустить их в бой. Интересно, конечно, было бы заглянуть в будущее и увидеть, как обернется ее задумка. Но, увы, подобного сделать не представлялось возможным. Однако Настася была уверена: все получится. Кстати, даже валиде признала — придумано неплохо. Этих обнаглевших янычар надо хотя бы немного обуздать, а что лучше слабых женских рук на подобное способно?
Публикация по теме: Меч Османа. Книга вторая, часть 20
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке