Третьей стала верная валиде калфа Берку-хатун, та самая, что в Манисе держала молодых наложниц в жестких рукавицах. Нельзя сказать, что она была очень красивой. К тому же, всегда ходила хмурой и постоянно ругалась, а порой даже и палку в ход пускала.
Но было в ней нечто такое, что привлекало, особенно, когда девушка улыбалась, хотя делала это очень редко. Но в подобные моменты ее лицо становилось прекрасным. Куда исчезала жесткость! Грубые, словно вытесанные из камня черты, размягчались. Фурия исчезала. Пред всем честным народом представала добрая и нежная девушка, имя которой Берку, что означает душистая, полностью соответствовало действительности.
И еще. Она необыкновенно пела. Такого голоса Настася-Хюррем никогда не слышала. Берку-хатун легко брала ноты от самой низкой до самой высокой. Однако и это делала довольно редко, словно боялась, что ее увидят в ином, более приятном облике. Видимо, роль злой ведьмы девушке нравилась больше. А, быть может, это было своего рода защитой от мира, куда она попала.
Решив выдать Берку замуж, Хюррем хотела решить сразу несколько задач: лишить Айше Хафсу преданной служанки, ее ушей и глаз в гареме; спасти наложниц от стервы, которая могла довести до слез любую; была уверена — она, как никто лучше справиться с поставленной задачей. и надеялась сделать Берку добрее. В конце концов, каждый человек рождается для любви, а не для того, чтобы нести злобу и ненависть. В конце концов, каждый человек рождается для любви, а не для того, чтобы нести злобу и ненависть.
В последнее время калфа вовсе стала просто невыносимой — видимо, одиночество давало о себе знать. И вместе с тем, молодая султанша несколько раз замечала каким тоскливым взглядом она смотрит на маленьких шехзаде, в ее глазах явственно читалась мечта прижать к груди своих детей.
Но больше всего Берку-хатун преображалась, когда общалась с маленькой Михримах. Златовласая принцесса действовала на нее просто как бальзам. Как бы хатун не была раздражена, едва слышала тонкий голосок девочки, тут же успокаивалась и начинала улыбаться…
Удивительно, но Михримах ее тоже любила и всегда просила прочитать какую-нибудь сказку. Не было случая, чтобы грозная калфа ей отказала. Усаживала малышку рядом, терпеливо читала и отвечала на все вопросы. Все окружающие облегченно вздыхали — можно было передохнуть и не бояться, что Берку примется ругаться и пускать в ход палку.
Так что ставшая свахой Хюррем-султан надеялась, что эта перезрелая красотка, которой, не взирая на все ее заслуги перед валиде, не светит повышение по гаремной лестнице, будет благодарна за такой подарок — замужество. Наверняка, не надеялась, что когда-нибудь обретет свою семью. Собственно говоря, а почему и нет? Образованная, хозяйственная, жуткая чистюля, знает, как себя вести… Не жена, а сокровище!
В мужья Берку-хатун определила болгарина, коренастого Озлема. Кстати, его имя в качестве потенциального жениха назвал сам Сулейман, рассказал, что Озлем защитил его, когда кто-то из толпы янычар выстрелил из лука. Так что султан помимо золота захотел отметить его еще и своей несостоявшейся наложницей.
Немного беспокоила реакция валиде, но не сомневалась, что справится с этой трудной задачей. Ну покричит, повозмущается, вспомнит о правилах так в первый раз что ли? Пусть на своих дочерей шумит, которые от безделья не знают, чем заняться...
Опять же, зная о преданности Берку старой султанше, не сомневалась — если почувствует неладное, тут же доложит, если не ей, то самой валиде. А уж та никоим образом, даже истекая от злобы к Хюррем, не подставит своего сыночка. Второго бунта янычар она просто не допустит. Тем более, что после него стала прихварывать и жаловаться на боли в сердце.
Порой Хюррем очень хотелось участливо поинтересоваться:
— Помилуйте, госпожа! Какое у вас может быть сердце! У вас в груди кусок льда!
Но как подобное произнести, да еще матери султана? Поэтому всегда делала вид, что сокрушается, советовала поставить на грудь холодный компресс, как рекомендовал великий Гиппократ, искала рецепты в старинных манускриптах. Самое удивительное, что рецепты валиде Айше Хафса-султан охотно принимала и советовалась со своим лекарем, а вот холодный компресс никак не воспринимала.
Ясное дело, кому же захочется и без того холодное сердце замораживать! А если приложить горячий кирпич, продолжала мысленно развивать тему Настася, то валиде просто растает, как снежные бабы, которые в детстве любила лепить в Рогатине с подружками. Едва эта картина возникла перед глазами, становилось очень весело. Ох, и здорово было бы, если султанша и верно превратилась в большую лужу, которую можно просто вытереть! Тогда никто бы ее не учил жить!
Публикация по теме: Меч Османа, книга вторая, часть 19
Начало по ссылке
Продолжение по ссылке