- Я боюсь говорить на публику.
- А ты закрой глаза, и сразу никого не будет.
- А как не зажиматься?
- А что, тебе не нравится зажиматься?
- Не очень.
- Почему?
- Не очень приятно.
- Чем это не очень приятно?
- Как будто ограничение.
- Ну и что, у меня много ограничений. Я не умею летать. Мы много чего не можем. И что из этого? У тебя вот сейчас слегка покраснело лицо. Это приятное ощущение!
- Это же проблема, получается?
- Почему проблема? Как мурашки, знаешь, по телу? Когда мурашки по телу - и смущаться также. Ты чувствуешь, у тебя такой холодок по лицу, или жар.
И ты начинаешь волосы поправлять и все такое; ноги заплетать, еще что-нибудь.
Да это же удовольствие!
Ну, то есть, вы просто не понимаете, какое удовольствие смущаться, стесняться, быть зажатым. Не отказывайтесь от этого! Просто наслаждайтесь тем, что вы смущаетесь. Берешь микрофон, а у тебя руки трясутся. Какой-то там… надо как-то вопрос задавать…
«А сссс-скажите, пожалуйста…»
Есть публичная жизнь и она - для определенного типа людей.
Эти люди с самого детства лезут просто вот в камеру, они лезут на сцену, они везде лезут, как бы…
Еще все сидят, они уже пляшут.
Это у детей прямо видно. Ты сидишь, эти дети, они просто говорят: «Смотри!» - и что- нибудь… (машет руками).
Они должны быть на сцене. Они должны сниматься в кино, они должны танцевать там что-то, они должны шоу устраивать. Они не знают, что такое смущение, просто не знают!
Но они упускают очень тонкое переживание жизни. Его у них нет. Они вообще не понимают. Они как бы… такой, как молоток устроены. То есть, к чему бы они не прикоснулись как бы… Они не знают хрупкости жизни, они никогда не соприкасались, потому что они всегда все разрушают хрупкое.
А есть очень хрупкий мир, и он прекрасен. Но он доступен только людям, которые могут смущаться, которые способны стесняться, смущаться, или как-то, не знаю, зажиматься…
Вот такому человеку открывается другой мир, волшебный. Тот - мир праздника, а этот мир -волшебство. Они разные, но оба достойны друг друга. И если у тебя сейчас такой период жизни, или ты такой тип человека, который смущается, в этом есть красота.
Ты как бы хочешь что-то сказать, но не решаешься. Ты не из тех, кто может прямо что-то сказать, но ты это чувствуешь. В тебе есть это чувство.
Ты не можешь поблагодарить, ты не можешь сказать, что ты любишь, еще что-то.
Но ты живешь этим чувством. А другой человек легко говорит там «Спасибо, люблю тебя!», но зато он этого не чувствует. У него секундная вспышка, он ее сказал - и пошел.
А ты можешь годами в этом чувстве просто как бы… любить… благодарить… любить…благодарить… Ты томишься в этом чувстве.
Я просто дошел до такого состояния, когда смущение становится красотой.
И тогда в тебе просто нет конфликта. Ты не перебарываешь, ты не пытаешься делать то, что тебе страшно, или то, что ты не решаешься, или быть там, где тебе некомфортно.
Ты постоянно остаешься в зоне комфорта, ты живешь в зоне комфорта. И в конце концов, ты вырастаешь и оказываешься за ее пределами без всяких усилий. Жизнь тебя сама переводит. В тебе что-то разгорается, какая-то готовность появляется. Вместо смущения появляется возможность обогатить мир той красотой, которую ты впитала, будучи в этом состоянии.
То есть, если ты смущаешься, скажем, танцевать на сцене, ты можешь эту сцену создать. Ты можешь быть автором, художником, который создаст вот это все, создаст костюмы этим танцорам.
Все это будет красиво, все это впечатлит людей! Люди будут аплодировать танцорам, а художник, который это делал, - его никто не знает. Но он наслаждается этим. Он наслаждается тем, что ведь это же из-за него так красиво! Если бы этот человек просто так подергался бы где-то…
Ну вот кто стал бы смотреть на там Филиппа Киркорова, если бы он был одет вот как я?
Да никто бы не стал! А вот его раз - в перья кто-то отдел; там сзади что-то, какие-то свет включается, что-то еще там… музыка грохочет…
Ну все! И как бы люди приходят смотреть! А ведь это все работа декоратора.
Или там «Железный человек». Смотрю картину: «Да!»
А что там этот сделал вообще сам по себе вот этот актер, Дауни-Младший?
Что он сделал? Ничего. Он шел, как бы. Он просто шел, а художники рисовали ему костюм, который на него одевается как бы. Потом нарисовали как он дерется. Он просто делал какие-то движения там, что-то там говорил, а ему нарисовали костюм. Они сидели там целыми днями, пыхтели, что-то рисовали.
Мы знаем имена этих художников? Нет! Он просто прошелся. Туда прошелся, сюда прошелся; руку поднял там, здесь поднял; тут постоял; сделал какое-то движение там типа... А художники: «Так, он сказал «Джарвис»!» - и рисуют ему этот костюм.
Мы их знаем? Нет. Но они там, между собой, когда они… (показывает пальцем и подмигивает).
Наслаждайся тем, что ты можешь смущаться и можешь быть нерешительной. Наслаждайся тем, что ты чувствуешь, что тебе бы хотелось на что-то решиться, но ты не решаешься. Когда это нужно, оно происходит.
Ты преодолеешь страх, выйдешь на сцену, но там будет ситуация, которая сильнее тебя. Даже если ты ее преодолеешь, то она не конечная.
Страх не проходит. Он будет с тобой всю жизнь. И ты получишь работу, ты будешь работать на сцене,но каждый раз внутри тебя будет жить страх.
Боишься что-то делать, боишься идти на сцену, боишься начинать что-то, боишься брать микрофон - не надо это делать.
Это, вероятнее всего, не твое. По крайней мере, сейчас - точно.
Волнуешься что что-то пойдет не так? Волнение о чем-то тебе говорит. Если волнение начинает нарастать - скорее всего не твое, скорее всего, не сейчас.
Люди преодолевают, начинают - и занимается не своим делом. Так тогда, может быть, не протестовать против смущения, а проживать его? Это довольно приятное чувство. Когда оно пройдет, не пережить уже это вновь. Так что у тебя есть свой мир. Если ты смущаешься, если ты интроверт, если ты не человек публичный, то у тебя есть свой мир – огромный, красивый, богатый.Он глубокий!
Смущайся поэтому! Это всегда умиляет! Люди тебе помогут. Ты смущаешься - тебе всегда будут помогать. Это тот вид удовольствия, который тебе сейчас доступен. Он ничуть не хуже того удовольствия, которое испытывает человек, который не стесняется камеры. Просто ты не знаешь плюсов своей стороны, и я пытаюсь тебе их указать, что они есть.
Не спеши вырасти, не спеши избавиться от вот этого смущения. В нем есть свой вкус, своя сладость, своя неторопливость, все есть.
