Начало здесь
В первые дни сентября меня вызвал замполит училища и сказал, что он записал меня в студенческое литературное объединение при филологическом факультете ЛГУ (Ленинградского государственного университета). Каждую субботу вместо строевых занятий меня отпускали в 16 часов на Васильевский остров, где в одной из аудиторий ЛГУ занятия с начинающими поэтами проводил известный Ленинградский поэт Глеб Сергеевич Семёнов. Он интересно и грамотно объяснял правила стихосложения, приводил примеры красивой рифмы, зачитывал нам хорошие стихи Есенина, Гумилёва, Пушкина, Лермонтова, Байрона, которые в открытой печати не встречались, требовал высокой культуры русского языка. Там я познакомился с начинающими поэтами Сашей Йоффе, Ларисой Бесполдённовой, Осей Бродским, Сергеем Довлатовым...
Несколько раз мы выступали перед молодёжью с чтением своих стихов в клубе «10-летия Октября» на Обводном канале, в «Клубе Промкооперации» на Кировском проспекте.
Перед началом чтения своих стихов со сцены один из более опытных начинающих поэтов, кажется, Бродский, шепнул: «Ребята, по рваному с носа! Перед выходом на сцену надо глотнуть для смелости...»
У меня в кармане действительно был один рваный рубль. Пришлось отдать, хотя это был мой единственный и последний. Бутылка появилась быстро, но даже одного глотка я сделать не смог. Да мне это и не нужно было – читать свои стихи приходилось на вечерах в мореходном училище.
Однажды Глеб Сергеевич, сделав сначала замечание за хамовитое поведение, потом просто выгнал с занятий кружка Бродского за нецензурщину в стихотворной форме.
Довольно часто Глеб Сергеевич приглашал на занятия к нам известных поэтов, артистов, композиторов. Запомнилась встреча с композитором Оскаром Фельцманом, с поэтом Евгением Евтушенко. Когда хотели пригласить на встречу Анну Ахматову, выяснилось, что она болеет и приехать не сможет, но пригласила всех к себе на дачу. Мне её стихи не нравились, да и слишком много писали в газетах о разгульном образе жизни этой дамы. Поэтому я не поехал на эту встречу, но Бродский организовал небольшую группу и поехали в гости.
После первого курса мореходки 12 мая 1960 года я пошёл в море на парусной баркентине «Кропоткин». Три месяца бродил матросом по Балтике. Когда в сентябре снова пошёл на занятия в кружок молодых поэтов, попытался там читать стихи, написанные на паруснике:
Море, как расплавленное олово
Катится тяжёлою волной...
Будто от вина мне мутит голову,
Горизонт закрыло пеленой...
Паруса полощутся в безветрии,
Над водой повисла тишина...
Только за кормою, чуть заметные,
Замирают звуки ревуна...
На занятия я привёл с собой курсанта старшего курса Виктора Головяшкина, который был весной 1960 года в Северной Атлантике на маленьком рыболовном траулере – ловил селёдку и писал стихи. Он прочёл одну строфу своего стихотворения:
Злой ветер, дождь, опять погода скверная,
Седые волны в борт с размаха бьют...
А в Ленинграде, ландыши, наверное,
На перекрёстках шумных продают...
Всем эти стихи понравились. Только Бродский сказал, что это не стихи, а глупости.
П рекратил я заниматься в кружке молодых поэтов только после того, как снова пошёл в море. Сначала в Таллине матросом на рыболовном траулере в Северную Атлантику, потом в Калининград матросом на большие рыболовные траулеры-заводы. После окончания мореходного училища, получив диплом, начал работать штурманом, потом капитаном. Всего работал в море пятьдесят лет, в том числе сорок лет капитаном на разных кораблях во всех районах Мирового океана. Но всегда писал стихи и рассказы, которые печатались во всех газетах Калининграда, в «Литературной газете», в газетах «Литературная Россия», «Советская Россия», «Правда», в альманахе «Полдень»… И всегда с благодарностью вспоминаю мою родную школу в деревне Голынка, наших прекрасных учителей!
Начало здесь
Tags: Очерк Project: Moloko Author: Татарин Л.