В октябре 2015 года мне удалось побывать на могиле Федора Сологуба. Сологуб – великий писатель, но рассказ не об этом, и даже почти не о Сологубе.
Смоленское православное кладбище в Санкт-Петербурге – объект исторический, здесь по аккуратным дорожкам ходят экскурсии неравнодушных граждан, возлагают букеты к могилам известных людей. Шествуют и официальные делегации – букеты у них намного толще, костюмы дороже. Могила Сологуба находится совсем рядом со входом, в сети дана полная инструкция, как ее найти, сколько метров пройти от ворот, сколько раз повернуть налево и сколько направо. Но сразу обнаружить ее не удалось. Вернее, оградка нашлась сразу, но опознать ее какое-то время не получалось. Во-первых, внутри стоял неизвестный крест, а на всех фотографиях такого нет. И, к тому же, на могильных плитах лежал толстый слой осенних листьев, скрывающий надписи. Внутрь оградки не попадёшь, она замкнута; поблизости я нашёл длинную ветку, и из-за решетки кое-как расковырял слой листьев.
Да, на лежащих каменных плитах было написано:
Чеботаревская–Сологуб Анастасия Николаевна 1876–1921
Писатель Федор Кузьмич СОЛОГУБ /Тетерников / 1863–1927
Что делать, осень, осенью падают листья, и не каждую же неделю к оградке Федора Сологуба подходят посетители, которые могут их смести.
И еще эта третья могила. На канонических фотографиях могильной ограды Сологуба и его жены нет этого простого деревянного креста, на котором практически от руки написано:
Черносвитов Николай Николаевич 1870–1938
Первая мысль: «Кто этот человек, зачем он здесь?» Как-то сразу становится понятно, что он не является прямым родственником знаменитой супружеской паре. А по нынешнему закону все строго – в оградку можно дополнительно хоронить только прямых родственников. До революции же создавали фамильные захоронения, склепы, и хоронили там родственников с любой степенью родства. В случае с Сологубом, Чеботаревской и Черносвитовым мы имеем какой-то промежуточный тип захоронения, не современный, но и не старорежимный. В последнее время появилась традиция создания дальнеродственных и групповых кладбищенских участков, но это дело специфическое, сугубо коммерческое.
Второе, что приходит в голову: «Как это человек мог умереть своей смертью в 1938 году. Нам говорят, что в этом году своей смертью не умер никто».
Конечно, потом узнал из сети, кто этот человек. Но Википедии и сопутствующих сетевых заметок для выяснения таких фактов явно мало, нужно работать с настоящими архивами, выяснять факты из газет, книг и писем, но бумага не всегда выдерживает напор человека, не всегда сохраняется, она хорошо горит, быстро распадается в воде и под землей. Истории человеческой жизни можно изучать и по могилам, памятникам, они же изначально создаются для памяти. Но, на самом деле оказывается, что памятники еще более хрупкие, чем бумага.
Николай Черносвитов – свояк Федора Сологуба и Анастасии Чеботаревской. Он был женат на Ольге Чеботаревской, одной из старших сестер Анастасии.
В семье Чеботаревских было семеро детей: Александра, Ольга, Татьяна, Анастасия, Мария, Владимир и Николай. Их мать внезапно заболела психическим расстройством и покончила с собой в возрасте 29 лет. Во взрослом возрасте и сама Анастасия страдала циркулярным психозом, неоднократно пыталась покончить с собой. Спасали сестры, которые в критические периоды месяцами сидели с нею. В 1921 году, во время острого периода, воспользовавшись отсутствием мужа, Анастасия Николаевна ушла из дома к сестре Ольге, это не очень далеко, но, не доходя, бросилась в реку Ждановку. Тело обнаружили в реке на следующий год, и Анастасия Чеботаревская была похоронена на Смоленском кладбище, неподалеку от места жительства.
Незадолго до самоубийства Анастасия несколько раз просила родственников позаботиться о муже, предчувствовала уход. В конце 1921 года, после гибели жены, родственники начали опекать свояка, и Федор Сологуб переехал к Черносвитовым, на Петроградскую сторону в дом № 3/1 на углу набережной реки Ждановки и Малого проспекта. Там он поселился на втором этаже, в пустующей в то время квартире самой старшей из сестер, Александры Чеботаревской. Ольга и Николай жили на четвертом этаже. В 1923 году Сологуба переселили в квартиру Черносвитовых. Общее горе сблизило Сологуба с родственниками сестры. Однако особой душевной близости не было. Но Ольга взяла на себя его бытовые заботы, помогала с документами и рукописями.
В 1925 году в проруби в Москве-реке утопилась Александра Чеботаревская. Это тяжело повлияло на уже больного Сологуба.
Последние полгода (с 25 июня по 5 декабря 1927 года) Сологуб почти не вставал, у его постели дежурила вся семья Черносвитовых, включая дочь Татьяну. В последние месяцы жизни Федор Сологуб, обычно закрытый, много беседовал со свояченицей Ольгой, она записывала подробности его биографии, рассказанные сны, предсмертные желания и разговоры писателя в бреду.
Дежурил и ухаживал за родственником и Николай Черносвитов. О чем-то они, наверное, говорили со свояком, может о каких-то хозяйственных делах, быт в те годы был тяжелый. Не молчали же. Тем более, что они были родственниками девятнадцать лет, из них прожили шесть лет в одном доме и целых четыре года в одной квартире. Однако, ни одной строчки об их разговорах нет ни в одних мемуарах. По всей видимости, особой взаимной приязни у них не было.
Незадолго до смерти Сологуба подвели к камину, он сжег письма и неоконченный роман. Похоронили его 7 декабря рядом с могилой любимой жены Анастасии Чеботаревской.
«Тьма меня погубит в декабре,
В декабре я перестану жить…»
Сологуб умер, тьма осталась.
(Продолжение следует)
Впервые статья напечатана в журнале Лиterraтура
Могила Фёдора Сологуба (1863 – 1927), Смоленское православное кладбище, г. Санкт-Петербург, 15 октября 2015 г
#федор сологуб #сологуб #смоленское кладбище #могилы знаменитостей #литература