"Зоя" 66 / часть 1
Про то, что Николай находится в острожном замке, Григорий Филиппович узнал от Прохора. Никакие связи Прохора и даже помощь Парамонова не помогли вызволить его оттуда. Всё сводилось к тому, что решение принимал следователь Лоран Волков.
Каким-то образом до Николая дошла молва о том, что Таисия пропала из квартиры следователя и её не могут найти. У юноши случилась истерика. Сначала он просто громко кричал, а когда охрип, стал бросаться на своих сокамерников с кулаками. Из-за потасовки и полученных увечий Николая перевели в тюремную больницу. На его лице была рана, сломан нос и рука.
Прохор безуспешно пытался добиться встречи со следователем, но тот был настолько слаб, что никого не принимал. А возложить на помощника такие полномочия Лоран не торопился. Прохору становилось хуже с каждым днём. Григорий Филиппович направлял к нему Джана, но китаец уходил от больного, так как тот не давался. Прохор ругал Джана матом, выгонял его метлой. Целитель не стал уговаривать.
После успешного восстановления Григория Джан подался в больницу и с разрешения главного врача на добровольных основах начал применять иглоукалывание на избранных больных. Он продолжал свои процедуры и с Евдокией. Та уже активно пользовалась ногами и даже прохаживалась по комнате, но всё это происходило только на глазах Джана, так как Евдокия попросила не выдавать её. Очень боялась, что Григорий перестанет её любить и предпочитала лежать и притворяться слабой.
Григорий Филиппович вернулся на работу.
А Зоя с разрешения отца на крыльях любви летала в дом пани Анны. Янек и Зоя встречались почти каждый день. Как только девушка приходила, пани Анна начинала преподавать ей швейное дело, учила кроить, шить на машинке. Рассказала Зое, что машинка досталась ей от несостоявшейся свекрови по имени Марцелина.
Два часа в день Зоя обучалась, а потом уходила в комнату Янека и до вечера миловалась с любимым.
Однажды Григорий Филиппович пришёл домой и сказал:
- Дунечка, Прохора больше нет. Не выдержал он разлуки с сыном.
Евдокия Степановна неожиданно вскочила с кровати и подбежала к Григорию, тот произнёс:
- Ну наконец-то, Дунечка, ты встала, а то я думал, что ты до конца жизни притворяться будешь.
Евдокия залилась краской стыда, отошла от Григория, присела на кровать и заплакала.
- Что ревёшь, Дунечка? – ласково сказал ей муж. – Я давно понял, что ты излечилась, пальцы на ногах двигались, и ночами ноги поджимала. Дурная ты баба, чуть что, слёзы. Люблю я тебя теперь любую: и ходячую, и лежачую.
С того дня Джан больше не приходил к Кирьяновым.
Уход Прохора заставил Григория Филипповича всё чаще задумываться о судьбе Зои. Прохор умирал на руках Григория и умолял не отменять свадьбу, просил породнить его сына с Зоей.
Григорий для облегчения мук друга сказал, что сдержит обещание, но потом стал корить себя за это. Ходил на исповедь, молился от том, чтобы не пришлось исполнять волю умершего. Да и подследственный Николай уже в качестве зятя был бы предметом для обсуждений и сплетен.
Между тем в дом Кирьяновых с завидной частотой стал наведываться помощник следователя. Задавал одни и те же вопросы, записывал ответы и уходил. А потом зачастил и сам Лоран Волков. Однажды, не застав Зою дома, он разозлился и начал угрожать Григорию. Говорил, что на допросах должны быть все члены семьи. На что Григорий ответил, что Зоя проходит обучение. Следователь засмеялся и сказал, что Зоя проходит обучение поцелуям и другим любовным премудростям. Григорий покраснел, затрясся весь.
- К кому ходит ваша Зоя на обучение? Никак к Анне Левандовски? Она и её сын - хорошие учителя. Мать учит шитью, а учит ли? А сынок любви учит точно…
Лоран Волков сходил с ума при виде Зои. Он мгновенно менялся в лице, начинал заикаться, забывать слова. Она снилась ему ночами. Хотел и в реальности повторить свои сны, но наяву боялся даже дотронуться до неё, думал, что не выдержит наплыва своих чувств и опозорится.
Лоран настолько затянул расследование, что из столицы получал только выговоры за своё бездействие. Оттуда уже высказывали сожаление, что позволили ему заняться этим делом, и уже не надеясь на благополучный исход, прислали телеграмму о снятии с него полномочий следователя и об увольнении по причине служебного несоответствия с нового 1910 года. Лоран принял телеграмму спокойно и даже вздохнул с облегчением. Влечение к Зое было настолько сильным, что любимая работа перестала его интересовать.
Григорий Филиппович, когда услышал от следователя про Зою и Янека, немедля пошёл к Левандовски. Ему открыла Анна, он оттолкнул её и вбежал в дом. Быстро прошёл через столовую, первой комнатой на его пути была как раз комната Янека. Григорий резко дёрнул дверь. Зоя сидела в обнимку с Янеком, юноша читал ей что-то. Оба оглянулись мгновенно. Зоя вскочила с кровати, поправила платье. Отец бы вне себя от ярости. Он схватил дочку за волосы, потянул за собой. Она визжала. Янек бросился на помощь, оттолкнул Григория, освободил Зою, встал между ней и отцом и сказал:
- Я готов жениться прямо сейчас. Я люблю вашу дочь. Прошу у вас благословение. Если откажете, то умру на ваших глазах.
Анна стояла в дверях. Обезумевшим взглядом она смотрела на происходящее.
- Ах ты польский щенок! – заорал что есть силы Григорий. – Да как ты смеешь мешать мне воспитывать дочь? Отойди от неё, я заберу её домой. У неё есть жених.
- Жених? Правда? - возмутился Янек. - А вы говорили ей, что её жених Николай Соломин, ныне заключён под стражу? Вы их прямо в тюрьме женить будете?
Григорий Филиппович бросился с кулаками на Янека, а пани Анна мгновенно оказалась рядом. И Григорий отступил.
- А, это вы? - произнёс он, взглянув на Анну, словно только что увидел ее. – Не стану я трогать вашего щенка. Ведь благодаря вашим связям и мой сын на воле.
Григорий поклонился низко. Анна от неожиданности отступила назад.
- Герман Боровски просил передать вам… - Григорий не успел договорить, Анна ахнула, схватилась за сердце, села прямо на пол.
- Просил передать, что он вернётся к вам, Анна. Он вынужден скрываться по причине того, что спас наших сыновей от заключения.
- Я так и знала, так и знала, что это из-за тебя, - прошипела Анна, смотря на Янека. – Это ты виноват. Ты влез в эту революцию и погубил меня. Всю мою жизнь погубил.
Анна начала кататься по полу и рвать на себе волосы.
Янек и Зоя стояли как вкопанные. Григорий Филиппович внимательно смотрел на беснующуюся женщину, потом подошёл ближе, начал поднимать её и приговаривал:
- Он вернётся, вернётся он, обещал же. Слово своё сдержит. Любит он вас.
- Как же любит? – ответила пани Анна, заливаясь слезами. – Так любит, что бросил меня одну в этом злом городе? Не забрал с собой, я бы с ним убежала хоть куда. Мне было бы хорошо только там, где он. А теперь я тут одна! У вас есть Евдокия, у Зои Янек, а у меня никого.
Григорий присел на пол рядом с Анной и обнял её. Та уткнулась Григорию в плечо, затряслась в рыданиях.
Не стесняясь никого, Янек обнял свою любимую. Наблюдая за отцом и пани Анной, Зое показалась, что она стала какой-то смелой. Перестала бояться гнева родителя, позволила Янеку обнять себя перед его глазами. Но Григорий Филиппович не смотрел на детей, он продолжал успокаивать рыдающую Анну.
Когда Зоя услышала, что отец выбрал ей в мужья Николая, то сразу подумала про Таисию. Вспомнила про их отношения с Николаем и задрожала. «Если отец сдержит своё слово и выдаст за Николая, я жить не стану, не позволю даже подойти ко мне. Господи, спаси меня от гнева отца, от его решения», - думала Зоя. Прижималась к Янеку сильнее, его руки представлялись защитной стеной, которую никто не разрушит.
Янек и правда обнимал Зою сильно. Он был взволнован и решил бороться до конца. И где-то в глубине души даже был рад, что так всё вышло и у него появилась возможность открыто заявить о любви к Зое.
***
Евдокия Степановна вся извелась. Чего только она себе не надумала! Уже стемнело, но ни Григория, ни Зои дома не было. С каждой минутой ей становилось всё страшнее и страшнее. Она знала, что в ярости Григорий способен на многое и молилась, чтобы тот не наделал глупостей. Поначалу и Евдокия хотела отправится вслед за мужем, но он приказал оставаться дома, мол не бабское это дело, дочку на чистую воду выводить. И Евдокия осталась. «Что ни день, то новые беды, - думала она. – Как же мне Гришеньке о тайне своей поведать?»
Подозревала Евдокия, что забеременела. А сказать мужу боялась, никак не могла набраться смелости. Страх охватывал её, как только она пыталась открыть рот и промолвить Гришеньке, что ребёночек у них будет. Оберегала своё долгожданное счастье. Гладила свой живот и благодарила Бога за то, что он услышал её молитвы.
Продолжение тут
Другие мои рассказы можно почитать в моей библиотеке тут