Подходило к концу лето. Максим не находил себе места, скоро Славина уедет домой и он останется один. С друзьями за эти два месяца он общался от силы раз шесть. С Егором отношения почти разладились. Он хоть и не показывал вида, старался сохранять с Максимом прежние отношения, но всё равно, было видно, что очень обижен за сестру. А Люба, на людях была такой же весёлой и заводной девчонкой, старалась увлечь свою задушевную подругу Свету, какими то новыми идеями, придумывала новые развлечения. И только куст калины у дома бабушки, младший братик Матюша да девичья подушка видели её слёзы, когда она, в очередной раз, вернувшись с гулянки горько рыдала, закрывшись у себя в комнате.
Однажды Максим со Славиной, пошли в лес за малиной. Он бережно обнимал девушку за талию, и рассказывал что то весёлое. Дорога их проходила как раз мимо родительского дома Любы. Надо же было такому случиться, она в это время сидела на открытой терраске и читала «Анну Каренину», услышав звонкий смех, оторвалась от чтения и посмотрела в ту сторону, откуда этот смех доносился. Увидела она их в ту самую минуту, когда Максим и его спутница остановились и начали пылко целоваться, прямо напротив их дома. Конечно, Максим поступил так не специально, но вышло очень не красиво. Когда он оторвался от губ Славины, то увидел стоящую на крыльце Любу, девушка во все глаз смотрела на своего любимого, она сильно похудела, а глаза и без того большие, теперь казалось, были просто огромными. И вот из этих зелёных омутов катились крупные горошины слёз, они стекали по щекам, и жемчужными капельками падали на ситцевый голубенький сарафанчик. Максиму стало стыдно за себя, за то что он так не справедливо поступил с Любой. Взяв Славину за руку, быстро потащил её по тропинке в лесную чащу.
- Это твоя бывшая?
- Да, это Люба.
- Ну и что ты в ней нашёл, деревенская лохушка, отрастила гриву до пят, и думает что это красиво. Да такие косы носили при царском режиме, это же давно вышло из моды. Максим, ты поразил меня своим безвкусием, я о тебе была лучшего мнения.
Говоря так, она хотела показать своё превосходство над бывшей его девушкой. На самом деле она увидела, что Люба очень красивая, но красивая не показной броской красотой как у неё, у Славины, а красива всем своим обликом, точёной невысокой фигуркой, густыми русыми волосами, милым нежным личиком. Но особенно хороши были её глаза, большие широко распахнутые не обычного зелёного цвета, в обрамлении густых тёмных ресниц. Она знала, в городе такую девушку парни мимо себя не пропустят. Вот и старалась, как можно сильнее унизить её в глазах своего любовника.
- Славина, я запрещаю тебе так говорить о Любе, она ни сделала тебе, ни чего плохого. Если ты ещё хоть раз скажешь о ней что-то в подобном тоне, мы поссоримся.
- О, мальчик у нас умеет показать зубки, да больно она мне нужна, говорить о ней. Ты знаешь, я не хочу малины, пойдем лучше в нашу сторожку, я любви хочу. И она потащила Максима в охотничий домик. Ссориться с ним пока в её планы не входило.
Всё это видел Матюша, он подошёл к сестре, обнял её и прижал к себе, хоть у них и была разница в пять лет, но ростом они были одинаковы.
- Любаша, ну не плачь, не плачь, хорошая моя. Я этого Максима подкараулю, и ноги палкой перебью, дождётся он у меня. Жених, да таких женихов, в Каратуе, в ярмарочный день, рубль ведро, и невеста у него такая же, кошка крашенная. У, зараза, только попадись мне, прибью.
И он погрозил кулаком в ту сторону, где скрылась влюблённая парочка.
- Матюша, заступник мой, спасибо тебе. Только ни надо ни кого убивать и калечить, пускай живёт. И я тоже жить буду, и забуду про него, честное слово тебе даю, больше плакать не стану.
В последнюю неделю августа, Славина, наконец то уехала. Вера с облегчением вздохнула.
- Слава богу, теперь хоть разговоры эти утихнут. Вот ведь выросла внучка непутёвой, это всё городская вольница, опозорила на всё село, теперь не скоро забудут, что у Тереховых внучка гулящая, эх Анфиска, не смогла дочь как положено воспитать, что теперь из неё выйдет, как жизнь у неё сложиться.
А через два дня после того как уехала Славина, Максим рассчитался в леспромхозе и укатил вслед за ней в Ленинград.
В доме Бесединых был траур, Морика и Нина ревели в голос, Валерий ходил чернее тучи.
- Вот ведь шалава городская, закрутила парню голову, куда поехал, зачем, кто его там ждёт. Поиграет с ним да и бросит. А он после такого и руки на себя наложить может.
Причитала Нина, вытирая слёзы кончиком платка.
- Мам, ну что ты причитаешь как по покойнику, он всё-таки парень у нас не глупый, ни все же мозги, от этой любви у него высохли. До такого будем надеяться, что не дойдёт.
Выговаривал Валерка матери, а она в ответ только горько вздыхала, да продолжала плакать.
Люба, узнав о том, что Максим уехал в Ленинград, отпросилась у родителей переночевать в доме бабушки Агаши. проплакав за столом на котором стояла фотография Максима до утра, она дала себе слово, забыть его.