Повесть "Зоя" 53 / начало / глава 52
Пани Анна успокоилась после слов сына. Встала, качаясь, с кровати. И в это время в дверь постучали. Вернулся следователь Лоран Волков, которому вчера не удалось допросить Анну.
- Добрый день! - произнёс он официально. – Госпожа Левандовски, сегодня вы в состоянии ответить на мои вопросы?
Анна кивнула.
- Отлично, начнём.
Следователь без приглашения сел за стол, разложил на нём свои бумаги.
Анна села напротив него.
- Госпожа Левандовски, знаком ли вам Герман Боровски? Где, когда и при каких обстоятельствах познакомились? – начал допрос следователь.
- Герман друг моего покойного мужа, познакомились в Варшаве очень давно. Потом он переехал в Ростов и нас пригласил сюда.
Гость всё записывал.
- Рассказывайте, рассказывайте, - приговаривал он. – Зачем приходили к нему вчера в районе обеда?
- Он друг семьи, мне захотелось его увидеть, - ответила Анна.
- Но у меня другая информация. Его секретарь сказала, что вы находитесь с Боровски в романтических отношениях, а, следовательно, можете знать, где он находится. Дело в том, что он обвиняется в организации антицарских объединений.
Он занимался укрывательством особо сильных и опасных революционных ячеек. Вы понимаете, о чём речь? Вы та, которая была самой близкой для Боровски. А он преступник. Он пошёл против царя и должен быть наказан. Вы знаете, что он сотворил? Сжёг всё! Все документы, которые имели важную государственную ценность! Его объявили в розыск! Он предатель и изменник!
Сердце Анны бешено застучало.
Она побледнела. Янек мгновенно подскочил к матери, но она оттолкнула сына. Её лицо стало каменным, а Лоран продолжал, с каждым словом повышая свой голос, и уже даже дошёл до крика:
- Герман Боровски самый настоящий предатель и мне стыдно, что он сын Польши.
- Не смейте, - крикнула в ответ пани Анна, - не смейте впутывать сюда его корни! Герман всегда был честен в своей работе!
- Не лукавьте, пани Анна, - усмехнулся следователь. – Вы думаете, я не знаю, что он выгораживал вашего сына?
Анну бросило в жар.
- Вы ничего не докажете, - прошептала она.
- Конечно, не докажу, - прошипел ей в ответ Лоран, встал со стула и подошёл к Анне вплотную.
Анна отшатнулась от него.
- А знаете, почему не докажу? Потому что за день до своего побега он собрал документы на проверку со всех участков и уничтожил их. Но вы не думайте, что всё сойдёт вам с рук.
Лоран Волков теперь обратился к Янеку:
- Вы, юноша, не под Богом ходите! У нас есть свидетели, которые дадут против вас показания, и мы докажем не только вашу вину, но и других ваших подельников подтянем. Свидетель сейчас находится под особой охраной, и вы его не устраните. Как можно совершать покушение на совершенно невиновную девушку, которая всем сердцем болеет за свою страну?
Янек даже глазом не повёл. Он спокойно слушал следователя, но внутри у него всё бушевало.
«Неужели Таисия? – думал он. – Неужели она решила всех уничтожить ради того, чтобы сбежать с Николаем? Господи, а Зоя? Она же с Таисией дружила. Что же делать? Как защитить всех? Кто совершил покушение? Илья?»
Вопросы метались в голове. Но ни одного ответа на них не было. Между тем следователь вновь обратился к Анне:
- Госпожа Левандовски, подумайте хорошо, и скажите, где прячется ваш любовник? За информацию о нём я обещаю свободу вашему сыну. В противном случае, поверьте, я найду способ задержать его.
Анна понимала, что если документы уничтожены, то возможно, Янеку ничего не грозит. Также она решила не поддаваться панике, дабы не доставить удовольствие следователю в том, что он напугал её своими речами.
- Я не знаю, где Герман. До того, как я пришла к нему вчера, я не видела его две недели. Прошу вас закончить свои запугивания. Есть закон, и если мы в чём-то виновны, ваше дело это доказать. А теперь покиньте мой дом. Я вам всё сказала, господин Лоран.
Но следователь словно взбесился. О начал поднимать кухонную скатерть, заглядывать под стулья. Поднимал посуду, вытаскивал свечи из подсвечников. Подошёл к кухонному шкафчику, присел на корточки и выставил на пол всю посуду, стащил с полки льняную салфетку и громко прокричал:
- А вот и улики…
Анна вскочила со стула, подбежала к шкафчику и увидела лист бумаги, сложенный вдвое.
Удивлённо перевела взгляд на Янека, тот пожал плечами, давая понять, что это не его записка.
Лоран Волков развернул лист и начал читать:
- Дорогая Анечка, любимая моя, гордая, родная…
Анна покачнулась, на мгновение ей показалось, что теряет сознание, но она крепко вцепилась в стул и устояла на ногах. Следователь продолжал:
- Когда я увидел тебя впервые, я влюбился в одно мгновение. Я не торопился понравиться тебе, хотел, чтобы ты сама меня полюбила. Я пел и играл на флейте для тебя. Но наша жизнь получилась не такой сладкой, как хотелось тебе. А меня всё устраивало. В любой ситуации ты была со мной, моя гордая, недоступная и самая любимая. Я знаю, что виноват перед тобой, но моя любовь к тебе никогда не покинет моё сердце, даже если ты станешь ненавидеть меня ещё больше.
Следователь вытер испарину на лбу, посмотрел удивлённо на Анну, но по-прежнему увидел только каменное выражение лица. Он присвистнул и продолжил:
- Анечка, это моё самое длинное письмо, которое я когда-либо писал тебе. Знаю, что ты найдёшь его перед Пасхой, я в это время буду на работе, а когда вернусь, ты посмотришь на меня другими глазами. А ещё я написал тебе песню, и если ты позволишь, я вечером спою её для тебя.
Я защищу тебя от бед
Своим потрёпанным крылом.
Прошло немало горьких лет
Но мы же всё равно вдвоём!
Ты будешь злиться на меня,
Пока однажды не поймёшь,
Что навсегда теперь моя,
Я если не поймёшь, ну что ж…
Моей любви для нас двоих
Надолго хватит с головой,
Я утону в глазах твоих,
До встречи Анна…
Густав твой.
Следователь дочитал, покрутил листок в руках.
- Это у вас шифрование такое, госпожа Левандовски? – спросил он с иронией.
- Это писал мой покойный муж, отдайте мне это письмо, - сказала Анна спокойно.
- Это улика, найденная при обыске, - ответил Лоран. – Я прикреплю её к вашему делу. Всё, что спрятано от чужих глаз имеет ценность для следствия. Завтра к вам придут с обыском, будьте готовы. И если вдруг Герман Боровски прячется у вас под кроватью, перепрячьте его, ибо обольётесь горькими слезами, когда его задержат.
- Отдайте письмо, - затребовала Анна. – Оно не имеет никакого отношения к Герману. В конце концов, в своём доме я могу прятать что угодно и где угодно.
- Нет, - громко сказал следователь. – Сначала этот почерк сравнят с почерком Германа Боровски, а потом можете затребовать его по заявлению. Чёрт-те что творится, Герман, Густав…
Лоран поднялся, забрал со стола бумаги и вышел вон. А Анна продолжала стоять как истукан.
В её голове звучали слова из песни Густава: «Моей любви для нас двоих надолго хватит с головой…»
Продолжение тут
У меня есть и другие рассказы, они в путеводителе здесь
Дорогие читатели, спасибо за ваши лайки, комментарии.
Благодарю за то, что делитесь моими рассказами в других социальных сетях и рекомендуете их своим друзьям. Я всё это вижу и радуюсь, что пишу не зря!