Хотя вся моя жизнь, в общем, была нормальной, даже во многом мне везло, я все равно никогда не вспоминаю добрым словом ни детство (напишу подробнее как-нибудь), ни юность, ни раннюю молодость.
В 18 лет я училась там, где всегда хотела, у меня была интересная практика, я жила отдельно от родителей и вышла замуж. То что жили мы практически в нищете и у нас был страшно убогий быт, я даже не буду вспоминать (это мелочь). Режим у меня был такой, что или я спала не каждый день (было некогда), или ела не каждый день (нечего).
При этом у моего любимого 20-летнего мужа было тяжелое заболевание, с которым жить можно, но только с кучей условий. Режим, лекарства, а ни режима, ни лекарств не было; помню, с трудом он попал к врачу по его профилю (с врачами тоже было плохо) и ему прописали лечение в месяц на сумму больше, чем мы тогда вдвоем тратили на жизнь. Лечиться надо было постоянно, а не один месяц. А соцсетей и сборов тогда еще не было. А муж сам ничего не хотел делать и прямо говорил, что лучше умрет сейчас, чем париться с ограничениями, чтобы прожить не 20, а 35 или 40 лет "хроником". А я была еще слишком мала и душевно слаба, чтобы как-то справиться с этими чувствами. Больше всего я не люблю беспомощность, а как не быть беспомощной, я тогда не знала. Беспомощность отравляла мои лучшие годы.
А понимание (1998-1999 годы), что твоя профессия, очень желанная и любимая - путь в никуда? Нищенская зарплата, грязь, пинки от начальства, жалобы от людей и тычки от системы, стресс, сокращение жизни из-за недосыпа и переработок. До пенсии можешь не дожить. Да и жить будет негде, потому что жилья нет, а купить не на что, и будет не на что ВСЕГДА. Я действительно тогда так думала.
У меня и самой тогда со здоровьем все было грустно, правда, больших денег на лечение не требовалось, так как не было одного тяжелого диагноза, было много не очень страшных. Но по мелочи набегало столько, что я с трудом ходила, иногда с трудом вставала, иногда вообще не вставала, иногда падала на улице. Одни врачи меня отшивали, другие советовали срочно родить, один особенный врач выписал мне направление в областную больницу, где я лежала и у меня ничего не нашли. Когда я слышала в то время от старших людей, что “в 40 начинает все болеть”, я с ужасом думала, а как это, если уже сейчас всё болит?
Выглядела я тоже очень плохо, я и так-то от природы далеко не… и отнюдь не… А тогда еще и не было знаний, понимания, что идет, что не идет, что мое и не мое, соответственно и возможностей не было, и одевались во что бог пошлет, и свои фото тех лет я просто ненавижу. Несмотря ни на какую молодость.
Со знакомыми ровесниками тогда творились страшные дела: я немало времени провела в так называемых плохих компаниях, потом поняла, каким чудом не затянуло.
Это, к слову, о везении. Нарывалась я много. И опасные ситуации "здесь и сейчас" были, причем по моей вине, и в целом нехорошие тенденции. Считаю огромным везением, что обошлось.
Город маленький, все на виду. Идешь с учебы, а под забором или на тротуаре лежит нечто с признаками человека и без признаков жизни - бац, а это знакомый. Многие уезжали в Москву или Питер, но из тех, кто остался, некоторые закончили жизнь рано и плохо, а часть ее до сих пор мыкает в таком виде, что взглянуть страшно.
В 18-20 лет жизнь впереди выглядела плохой, мрачной, неустроенной, бесперспективной, незащищенной. Действительно, казалось, что не мы такие - а жизнь такая, и что бы ты ни делала, лучше не станет. Я тогда не знала, как справиться, и задыхалась в этом ощущении.
Я не хочу никогда даже в мыслях вернуться в свою юность, я не хочу даже вспоминать ее.
Про 25 лет расскажу попозже.