Начало повести здесь
Вторая половина сентября пролилась дождями. Уже привычные подъемы в шесть утра и новый день с новой надеждой стать частью 8 «А». А надежды с каждым днем не прибавлялось: не приживалась она там. Класс был сам по себе, Олеся сама по себе, так и сидела одна на первой парте.
Ника и Полина подходили только тогда, когда договаривались об очередной встрече с Алексом. Он настаивал, чтобы были все, с кем познакомился 1 сентября. Алекс создавал свою команду. Олеся сидела спиной ко всем и на переменах чувствовала, будто бы и сейчас она спиной ко всем стоит, хочет развернуться, а ей не разрешают. Восьмой класс потоками ее обтекал, в каждом потоке свои ребята, свои интересы.
Макс вроде бы тоже один, но он лидер, такой же, как и Ника. В него все потоки впадают, притягиваются к нему. С оценками все тоже было гораздо хуже, чем в седьмом классе. Особенно после того урока литературы, на котором их классная Екатерина Николаевна, не спросив Олесю, прочитала всему классу ее стихотворение из того старого журнала:
Что такое свобода?
Это мир мечты…
Где не бывал ни я, ни ты.
Что такое свобода?
Это любовь…
И так далее. Олеся слушала и чувствовала, как краска медленно ползет вверх по шее к лицу. Сзади сдавленно смеялись. Но Екатерина Николаевна, постучав журналом по столу, продолжала. Потом начала объяснять твердые стихотворные формы, а у Олеси в голове собственные строки стучали, прямо в висках кровью пульсировали. На перемене Полина, мимо проходя, обронила: «Ну просто новая Анна Ахматова! А больше я никого из женщин поэтов, наверное, и не вспомню!».
На следующий день, зайдя в класс, Олеся увидела на доске распечатанный портрет Анны Ахматовой, только «Анна» было зачеркнуто и заменено на «Олеся». Следом зашел Макс, повернулся к доске и сорвал плакат, скомкал и выбросил. Олеся видела, что в классе Полины пока нет. И подумать, значит, не на кого, хотя уже все равно, наверное…
На уроках в голове было пусто, только комок слез в горле стоял, на контрольной по физике задачи рассыпались. В тот же день спросили по биологии. Встала и отказалась отвечать, понимая, что просто может разреветься.
Дома закрывалась в комнате. Наушниками отгораживалась от всего, включала The Prodigy . Вспоминала. Таких встреч-тренировок было уже три по выходным. Правда, Олеся пока только смотрела, хотя Алекс настаивал, чтобы она тоже начинала включаться.
Дома не знали, что они с Денисом и остальными занимаются паркуром. Говорили, что просто отправляются гулять с компанией. Родители отпускали, раз Денис тоже едет.
Алина обижалась. Олеся видела из окна, как она подъезжает на коляске рано утром к их дому и просто стоит, ждет… а потом поворачивает руками колеса и едет домой. Хотелось выскочить к ней, обнять, но что-то удерживало Олесю и от этого хотелось плакать. Так и жила выходными, а на неделе дома в безвоздушном пространстве наушников. В конце сентября в комнату ворвалась мама:
– Олеся! Надо поговорить! Звонила Екатерина Николаевна!
– Я уже догадываюсь!
– А раз догадываешься, так объясни, что происходит! Ты понимаешь, что твоя первая четверть в новой школе решит то, как будут к тебе относиться учителя! У тебя одни двойки и отказы отвечать на уроках! Что происходит?
– Мама! Не повышай на меня голос! Мне вообще неважно, как ко мне будут относиться учителя!
– С тобой невозможно разговаривать! Зачем мы тогда вообще переводили тебя в эту гимназию?
– Это было ваше с отцом решение! А не мое! Мама! Выйди из моей комнаты, прошу тебя! – слова выскакивали сами собой. Олеся видела, что слова, будто ветки, хлещут маму, лицо ее становится чужим, на глазах слезы. Но она продолжала что-то кричать, пока в комнату не прибежал Игорь…
Олеся чувствует себя, как Алиса в Стране чудес
На следующее утро в машине ехали молча. Маруся дремала. Мама уехала на работу своим ходом, они с Олесей не разговаривали.
– Знаешь, ты вчера перегнула палку, мама всю ночь не спала… – Олеся была на заднем сиденье и видела, что Игорь смотрит на нее в зеркало заднего вида.
Отвечать не хотелось, равно как и извиняться. Олесе было плохо, как будто дождь шел внутри, а не барабанил по стеклам машины… Из-за дождя все стало размытым. Казалось, выдохнешь на стекло и сотрешь рукой деревья, проезжающие в соседнем ряду машины… Только их с мамой кирпичную стену стереть невозможно. А еще в школе нагромождение завалов из физики, химии, права и других предметов, разобрать которые никак нельзя. Как Алиса в Стране чудес, падаешь в бездонный колодец. А потом все смыслы и размеры перепутаются, и мир с ног встанет на голову.
После первого урока Екатерина Николаевна остановила Олесю:
– Зайди, пожалуйста, после уроков ко мне, надо поговорить.
«Ясно, будет внушение делать». – Олеся кивнула и поспешила переодеваться на физкультуру.
После уроков поторопилась в кабинет русского. Внизу ее уже ждали Игорь с Марусей, он приезжал за ними в обеденный перерыв и отвозил домой.
– Олеся, заходи, я жду тебя!
– Екатерина Николаевна, я знаю, зачем вы меня позвали… Я начну все исправлять…
– Олеся, подожди… Оценки, конечно, очень важны… И ты действительно нахватала много двоек. Но, знаешь, я о другом. Отчасти могу понять, что ты чувствуешь!
– Правда?
– Да. Мои родители были военные, мы переезжали из гарнизона в гарнизон, я сменила пять школ, представляешь! Не везде сразу вливалась в коллектив. Я же очень маленького роста, бывало, и дразнили. Даже в старших классах!
– Меня никто не дразнит…
– Понимаю, тебе тяжело сейчас. Но, поверь, надо немного потерпеть, все образуется! Главное, я вижу, что ты очень способная, ты чувствуешь язык, стихи твои талантливы.
– Да я уже год почти ничего не пишу…
– Понимаю. Послушай, хочу тебе предложить поучаствовать в школьном этапе олимпиады по литературы. Мы подготовимся, а потом будут районный и городской этапы. С тобой от класса участвует Полина.
– Неожиданно как-то!..
– Послушай, Олеся, на вопросы ты ответишь, не сомневаюсь. А вот главное – написать сочинение, оно дает много баллов, если хорошо написано. Обычно бывает свободная тема. Знаешь, тебе нужен внутренний толчок!
– О чем вы, Екатерина Николаевна?
– Олеся, попробуй посмотреть фильм Андрея Тарковского «Зеркало». Это удивительный фильм и удивительный режиссер. В этом фильме звучат стихотворения Арсения Тарковского, отца Андрея…
– Тарковского я пробовала смотреть с отцом, кажется, «Солярис» смотрели, что-то не пошло…
– Это другое. В общем, попробуй! Предупреждаю, что не все будет понятно. Но здесь главное – почувствовать, услышать… как музыку!
Вечером сели с Игорем смотреть. Маруся доделывала уроки. Мама задерживалась, у нее была сдача номера, она работала журналистом в районной газете. Многое оказалось непонятно, Олеся теряла ниточку сюжетной линии, но с первых кадров, с первых нот звучания фильма была потрясена красотой, глубиной этого звучания в ней самой. Она вдруг отчетливо поняла, что «сможет говорить», как тот юноша в начале фильма, с которым работал психотерапевт. А «говорить» в контексте фильма значило «творить» – так Олеся поняла…
Олеся понимает, что закружилась
Школьный этап олимпиады Олеся с легкостью прошла, а Полина, наоборот, набрала небольшое число баллов. Районный предполагался в середине ноября. Победа придала сил. По другим предметам оценки стали потихоньку выправляться.
Зато Полина теперь демонстративно не здоровалась, к тому же она перестала появляться на занятиях с Алексом. Ника проговорилась, что ей запретили родители.
К районному этапу готовилась вместе с Екатериной Николаевной. Оставалась после уроков вместе с ребятами из других классов, тоже прошедших школьный этап, их было всего трое. Обсуждали фильмы, книги и не только те, что шли в рамках школьной программы. Олеся с упоением читала Анатолия Алексина, Владислава Крапивина. Игорь нашел ей сборник стихотворений Арсения Тарковского.
***
В выходные по-прежнему встречались с Алексом. Денис и Макс делали успехи, осваивали новые элементы. Олеся пока только смотрела. Один раз попробовала пробежать за Никой по краю крыши, за ней двигался Макс. Вдруг в глазах потемнело, только музыка в висках стучала. Остановилась, сзади подхватил Макс, вместе с Алексом заставили сесть прямо на крышу. Алекс дал сделать глоток сладкого чая из термоса.
– Ну вот что, Олеся! Не твое это. Но ходить не переставай. Будешь в группе поддержки.
– Да какая там поддержка! – Олеся явно расстроилась.
– Говорю для всех – у нас планируются соревнования, ориентировочно в середине или конце ноября. Участвуют Ника, Глеб, Денис и Макс. Олеся будет снимать.
– А поподробнее? – спросил Макс.
– В городе несколько команд, занимающихся паркуром, лучшая поедет на соревнования в Москву. Судействуют мои друзья, специально приедут из столицы. Так что готовимся, шансы есть!
И снова The Prodigy , Олеся любовалась ими всеми, но особенно Максом. Наверное, если бы не знала, что Алекс давно занимается, не выделила бы его. Макс был легкий, казалось, замирал в прыжке над пропастью между крышами. Ей нравились его сосредоточенность, сочетание силы и легкости, только движения, элементы паркура и он.
***
В начале ноября вдруг позвонила Алина:
– Олеся! Вы что-то совсем пропали с Денисом и Никой! Я по вас ужасно соскучилась! Понимаю… школа, а я же на домашнем обучении.
– Алинка! Прости! Правда, что-то закружились ужасно просто!
– А у меня день рождения 7 ноября! Будем отмечать в выходные! Жду вас троих! Нике и Денису я уже позвонила.
– Ох, спасибо! Я очень рада, честно! А что подарить?
– Приходи сама, главное! Мама испечет наполеон, ты такой точно нигде не ела!
Олеся обрадовалась. Среди уже ноябрьской хмурой осени вдруг повеяло их летом, полями, прогулками на велосипедах, чем-то легким и безмятежным. Как давно они не общались! Стало стыдно, показалось, что упущено что-то…
Олеся узнаёт две новости
Заранее договорились с Денисом и Никой поехать вместе в ближайший торговый центр и выбрать ко дню рождения Алины один подарок от всех. Игорь ждал их в машине. Купили большущий букет желтых и белых хризантем, гелиевые шарики, а еще целую корзину с шоколадом и разными сладостями. Алина ведь была сластена, ничего лучше придумать не смогли… В машине на заднем сиденье расположились Денис и Ника, между ними – гелиевые шарики. Пока ехали до дома, перебрасывались ими, Игорь ругался, что шарики загораживают обзор. Олеся держала букет хризантем, любовалась им. Цветы почти не пахли, но если носом зарыться в цветок, то можно было почувствовать едва уловимый запах, нежный и свежий. Так пахнет осеннее утро, наверное.
Алина ждала их и немного волновалась, часто прикасаясь к цветку в волосах. Ей шло. Платье тоже было яркое, в цветах, летнее. Шумно ввалились в коридор, шарики повисли под потолком пестрым букетом. Денис вручил хризантемы, чмокнул Алину в щеку. Она покраснела:
– Ребята, в зал проходите, мама там накрыла!
В зале играла музыка, все страшно проголодались, набросились на любимый Олесин оливье, картошку-пюре, высыпали сладости, которые сами принесли. Танцевали, дурачились, смеялись. Олеся чувствовала себя очень легко даже с Никой, хотя в школе она была совсем другим человеком, жестким и заносчивым. Денис под музыку кружил Алину на коляске, Ника снимала их на камеру телефона. Свет в комнате выключили, только торшер горел. Олеся устала, плюхнулась в кресло и просто смотрела на них. Если бы можно было остановить эти минуты, часы, этот вечер… так вот смотреть и смотреть на них. Алина в своем тяжелом кресле такая легкая, невесомая и светлая. Это из-за нее так всем хорошо. Стало вдруг грустно, как будто Олеся поменяла этот свет на что-то еще.
– Вы чего тут в темноте? – мама Алины тетя Оля внесла огромный торт.
– Да, ребята, давайте чай пить! Мамин наполеон попробуете! – Алина включила свет.
– Знаете, хорошо, что вы сегодня все пришли. Ведь мы теперь, наверное, не скоро увидимся…
– О чем ты, Алина? Да, мы что-то последнее время мало общались, но это из-за школы, поверь! А скоро ведь зимние каникулы, времени будет больше, будем чаще видеться, – сказал Денис.
– Да нет. Не в этом дело. Просто тот ортопед, к которому мы ходили с мамой летом, договорился в одном научном институте детской хирургии в Москве, и нам дали квоту на лечение. Мама говорит, что это большое везение и есть шанс, что я смогу ходить. Правда, не сразу. Сначала будет сложная операция, а потом длительное восстановление около полугода. Так что мы на это время уедем…
– Так это же хорошие новости, Алина! – Ника обняла ее.
– Алина, мы будем писать тебе каждый день, обещаю! А еще можно общаться по видеосвязи, – поддержала Олеся.
– Значит, ты теперь только к лету вернешься? – спросил Денис.
– Наверное! Ребята, я вас всех очень люблю! Спасибо вам за все! – Алина улыбнулась, в глазах слезы застыли и не проливаются, а глаза от этого кажутся еще больше.
– Олеся, у тебя телефон в куртке звонит! – заглянула в комнату тетя Оля.
Олеся выскочила, схватила телефон – пропущенный от Екатерины Николаевны. Перезвонила ей:
– Екатерина Николаевна, вы звонили?
– Да, Олеся! Извини, что в выходной! Просто стала известна точная дата олимпиады. Она будет 20 ноября, так что осталось совсем мало времени. Поэтому завтра после уроков сразу ко мне.
– Хорошо, я приду.
И внутри сразу другая тональность, и снова мысли о школе, Максе, Алексе и паркуре, маме… Навалились лавиной снежной и Олесю с собой потащили, вытесняя запахи и звуки Алининого дня рождения.
Ситуация начинает обостряться
На следующий день снова в машину, снова в школу. Уже темное ноябрьское утро, и первый снег робко укрыл асфальт белым кружевом. Олеся стояла с Марусей на крыльце и ждала, пока Игорь прогреет машину. Вдыхала морозный воздух – ей он почему-то напоминал запах разрезанного арбуза.
В школе закружилось: подготовка к олимпиаде, почти каждый день оставалась после уроков заниматься. А по выходным готовились с Алексом и ребятами к предстоящим соревнованиям, Олеся тренировалась снимать. Потом вместе просматривали, Алекс отмечал наиболее удачные ракурсы. У Олеси уже накопилась папка с видео их занятий. Сделала она и несколько удачных снимков: Ника, Макс, Глеб и Денис выполняют элементы. На очередной тренировке Алекс объявил:
– Значит, так. Утверждена дата наших соревнований. 20-е число, в два часа дня. Это уже через неделю. Встречаемся здесь же за полчаса до начала. Не опаздывать. Олеся, к тебе особая просьба – заранее подготовь свою технику.
Домой с Денисом возвращались молча. Олеся видела, что Макс и Ника задержались с Алексом, что-то спрашивали у него. Ей захотелось поделиться с Денисом, что у нее в этот день олимпиада. Было чувство, что она вдруг попала в лабиринт и надо бежать сразу в двух противоположных направлениях. «Кажется, Екатерина Николаевна говорила, что олимпиада в четыре. Успею!» – успокоила себя, стало немного легче. Но ощущение безвыходности нарастало, и почему-то не хотелось обсуждать это ни с кем. Как будто в чем-то виновата, а в чем – непонятно! Даже Игорь заметил, когда ехали домой после школы:
– Олесь, у тебя все в порядке? Из-за олимпиады волнуешься, да? Звонила Екатерина Николаевна, отпрашивала тебя на субботу. Сказала, что начало в 16 часов. Я отвезу тебя, мы уже с мамой договорились.
– Да нет, Игорь, не надо отвозить! Я после школы пару часов погуляю, а потом сама доберусь. Там без пересадок от школы ехать, мне Екатерина Николаевна уже объяснила.
– Ну смотри. Как хочешь. Если передумаешь, обращайся!
– Спасибо тебе. – Олеся отвернулась к окну. Первый снег давно растаял, и город снова ждал его. Ждали деревья, дома, улицы, чтобы укрыться. Олесе вдруг тоже захотелось укрыться с головой теплым одеялом, как в детстве, когда баловались с мамой и еще не было Маруси и Игоря. Укрыться и замереть, забыть про 20-е число, будто его и нет в календаре, забыть про свое мелкое вранье. Надо было все-таки рассказать Игорю про паркур, он бы понял! А если соревнование затянется, как же тогда олимпиада? Мысли крутились вьюгой, белым снегом внутри, за окном вдруг тоже пошел снег, и город подставил ему свои ладони.
Продолжение здесь
Начало повести здесь
Tags: Проза Project: Moloko Author: Сирота Екатерина