«Там, где начинается жалость, кончается профессионализм» — это высказывание процитировал экспертным тоном незнакомый мне доктор в известном врачебном сообществе. В комментариях все дружно согласились. Мол, пациентишки пошли обнаглевшие: в пакете медицинских услуг им сочувствие подавай.
Первое правило бойцовского клуба врачевания, которое студенту приходится усвоить в стенах родного университета, а потом и у постели больного — никакого сочувствия.
Птенец врача имеет в своей голове немного знаний и совсем никаких умений. Все это нехитрое богатство разбегается из памяти, стоит только отвлечься от дела на собственные переживания.
«Что он чувствует, этот человек с опухолью мозга, которому скоро предстоит операция? Он написал завещание? Попрощался с родными или наоборот, бодрится и делает вид, что ничего серьезного не происходит, таким образом пытаясь обмануть смерть?..»
«Каково это — быть беременной двойней? Это страшно или скорее весело? Что по этому поводу думает ее муж? А худеть после родов придется вдвое дольше?..»
Эти и другие вопросы способны полностью захватить воображение будущего врача, пока еще студента, что шарахается по клинике, не очень понимая, как все устроено. Знания от переживаний вдруг улетучиваются. Уступая место психологическим проекциям («А если бы мой близкий так же тяжело заболел?..»)
Пациенту сочувствовать нельзя. С этой мыслью врач приступает к работе... И часто несет эту установку по привычке всю жизнь.
И мне кажется, это неправильно.
Жалость — эмоция бессмысленная и непродуктивная. Но сочувствие, попытка понять не только то, какая болезнь гнездится внутри пациента и как ее устранить, но и то, что человек сейчас чувствует (ему страшно, он в панике, он растерян, он опечален — это разные ощущения в негативной палитре) — всё-таки необходимо.
Потому что однажды наступает момент, когда работа врастает в личность врача, становится его второй кожей. И все манипуляции, слова и действия доводятся до автоматизма. Пальцы учатся чувствовать каждое волокно мышцы, за полсекунды до касания к болевой точке угадывают, что пациент сейчас ойкнет, руки легко поворачивают голову больного, нащупывая лимфоузлы, датчик УЗИ-аппарата будто сам скользит по коже, точно повторяя контуры органа...
Наверное, именно в этот момент нужно учиться сочувствовать пациенту. Растить свою эмпатию. Понимать переживания пациента и обязательно озвучивать: я не робот, я живая, я понимаю вас, вы с такой проблемой не одни.
Вопреки расхожему стереотипу, сочувствовать пациенту — не значит погружаться в чужие переживания и там барахтаться, как в топкой трясине, не в силах делать свою работу.
Сочувствие — это выражение поддержки и ободрения в той форме, в какой пациенту хотелось бы это услышать.
И да — такой подход, с виду энергозатратный, помогает и врачу, а не только пациенту. Потому что улучшает приверженность лечению. И создает у врача большую удовлетворенность своей работой, снижая вероятность синдрома выгорания.
Предвидя ваши возражения: да, это невозможно в обычной городской поликлинике, где у врача 7 минут на человека. Может, и возможно, но я не пробовала.
Нет, это не «переводная статья, начитаются про Америки разные и тащат к нам в Россию-матушку». Люди везде устроены одинаково. Болеть и лечиться — сильный стресс. В такие моменты человек очень уязвим.
Нет, пациентам «не слишком жирно» и они не «обнаглели», когда говорят о том, что им хотелось бы иметь дело не только с грамотным, но и поддерживающим и эмпатичным врачом.
Потому что любой человек заслуживает уважения и поддержки.
Профессионализм начинается там, где есть знания, опыт и... сочувствие. Вот так я перефразировала бы слова неизвестного мне доктора, которые я привела в начале этого текста.