Евдокия заметила смятение мужа – видно, что-то очень важное произошло сегодня, если он не стал даже телевизор смотреть. Они с Ольгой убрали стол после ужина, тоже собрались ложиться – завтра рано вставать.
- Как у вас дела, Оля? Все хорошо? Как сватья поживает?
Ольга ответила, что все хорошо, Людмила Дмитриевна с мужем собираются в санаторий, они любят отдыхать в Кисловодске.
- А почему бы тебе не поехать в санаторий? – спросила Ольга. – Виктор Петрович путевку достанет, я думаю.
- Какой отдых? А хозяйство? Корову я на кого оставлю? Витя целыми днями на работе, а корову надо и проводить утром в стадо, и встретить вечером, подоить.
- Можно же попросить тетю Марфу, например.
- Ладно, давай ложиться, не поеду я никуда пока...
Утром Евдокия разбудила Ольгу еще до восхода. Когда Ольга поднялась, уже была готова побелка в большом эмалированном ведре, приготовлены кисти, тряпки... Петровича уже не было.
- Он всегда рано уходит, - сказала Евдокия, - дел в хозяйстве много, а он до всего хочет сам дойти. Говорит, что хозяин должен все знать. Ну, давай позавтракаем и будем начинать.
К концу дня работа была закончена, и женщины, уставшие, но довольные своей работой, сели отдохнуть у крыльца. День завершался тихо и спокойно: утихомирились утки во дворе, смолкли птицы. По двору распространялся запах ночной фиалки. Ольга, глубоко вдохнув вечерний воздух, зажмурилась:
- Господи, как хорошо-то! Как я люблю этот воздух, ведь там, в городе, такого не бывает даже в парке.
- А возле речки сейчас как хорошо, - проговорила Евдокия, - воздух прохладный, свежий. Знаешь, мы с Петровичем иногда ходим туда – по вечерам, попозже, чтоб никто не видел, - почти прошептала она.
- А кого вы боитесь?
- Так мы ж не молодые – по-над речкой гулять. Увидят – смеяться будут.
- Мама, вы хорошо живете с Петровичем?
Евдокия ответила сразу, не раздумывая:
- Хорошо, дочка!
Потом, подумав, добавила:
- Я даже не думала, что у меня так будет. Прямо подарок судьбы какой-то. Все время боюсь, что это кончится... Так не хочу, чтоб кончалось.
- Не думай об этом, мама, почему оно должно кончиться?
Евдокия вздохнула:
- Лет нам уже много. Поздно мы встретились. Сколько осталось?
Совсем стемнело, но они не шли в дом, не зажигали свет над крыльцом. Затрещали первые цикады, им стали подпевать сверчки в виноградной листве. Запахло скошенной травой, на небе появились первые звезды.
- Что-то долго нет Петровича, - сказала Ольга. – Уже темно.
- Да он всегда так приходит, дел много. Просто удивляюсь, откуда у него столько сил.
Фары машины полосками света через забор осветили двор и тут же отвернулись. Хлопнула дверь, скрипнула калитка.
- Ну, вот и хозяин,- поднялась Евдокия навстречу мужу. – Что так долго, Витя?
- Дела, Дуся, как всегда. Ну что, девчата, справились? Я, Оля, говорил твоей матери, что пришлю ей бригаду штукатуров, за полдня все сделают. Так нет – все сама!
- Витя, да что ж люди скажут? Дуська перестала и мышей ловить, работники делают! Нет, Витя, зачем тебе, чтоб лишнее говорили? Пойдем ужинать, мы с Олей тоже еще не ужинали. Иди мойся, мы приготовим.
Мельников пошел в душ. Вода была прохладной, но она освежила, придала бодрости. Он вспомнил, как днем зашел в детский сад посмотреть, как идет ремонт. Его встретила Анна Васильевна, в красной шелковой кофточке с глубоким вырезом, сквозь которую просвечивали кружева белья.
- Кто к нам пожаловал! Милости прошу! – она протянула руку, Мельников пожал ее, не глядя на заведующую.
- Я не в гости, - сказал он, проходя в здание. – Я проверить, как идут работы.
- Конечно, конечно, - поспешила согласиться Анна Васильевна. – Проходите.
Мельников обошел все помещения, где шел ремонт, поговорил с женщинами, клеящими обои:
- Когда закончим, девочки? У вас неделя всего.
- Управимся, Петрович, - ответили те дружно. – Нам осталось полы выкрасить да окна.
- Виктор Петрович, - вкрадчиво, проговорила заведующая, - может, пройдем в мой кабинет? У меня есть хороший чай и кофе.
Она подошла к нему совсем близко, почти коснулась его своей высокой грудью. Такая откровенность покоробила Мельникова. Даже в молодости, когда он, бывало, заглядывался на женщин, ему не нравились такие настойчивые, мягко говоря. Он считал, что инициатива должна идти от мужчины, он должен добиться женщины, тогда это может взволновать...
Он принял ее в детский сад по настоятельной просьбе одного работника райисполкома. Прежняя заведующая ушла в декрет, и Мельников сказал об этом в районо. Буквально назавтра ему позвонили и предложили Анну Васильевну, притом намекнули, что это просьба кое-кого «оттуда». Он сказал, что у него нет жилья для нее, но ему ответили:
- Она пока поездит каждый день к вам, а к осени выделишь квартиру – я слышал, ты строишь для специалистов.
Так она оказалась в селе.
Приглашение заведующей и ее взгляд на директора не ускользнули от внимательных взоров работавших. Галина, старшая из них, толкнула локтем рядом стоящую молодую женщину:
- Видала, Ленка, как нужно мужика охмурять? «Чай, кофе, в кабинет» - и все!
- Да нет, нашего Петровича этим не возьмешь, - ответила та. – Он мужик крепкий, верный.
- Да кто ж их знает, мужиков-то? Знаешь, как бывает? Не зря ж говорят: «Седина в бороду – бес в ребро»!
Мельников осмотрел все помещения, словно не слышал приглашения, остановился перед сопровождавшей его заведующей:
- Через неделю закончим, и можно будет принимать детишек, а то скоро уборка, женщинам некогда будет сидеть с детьми.
Потом помолчал, глядя на свои туфли, и сказал:
- А чай и кофе я пью дома, Анна Васильевна. И все остальное тоже.
- Очень жаль, товарищ директор, - продолжала свою линию заведующая.- У меня вкусней, чем дома.
- Ну, это на любителя, - Мельников пошел к калитке.
Эта Анна Васильевна начинала его раздражать. Он уже злился на то, как вчера отреагировал на ее появление. Почему-то вспомнилась Евдокия, которая десять лет назад боялась даже смотреть прямо на него, он тогда скорее почувствовал, чем понял, что небезразличен ей.
Когда Мельников ушел, Анна Васильевна подошла к работавшим и спросила:
- Кто жена у вашего директора?
Женщины все повернулись в ее сторону и с любопытством посмотрели на нее.
- Очень хорошая женщина, - вызывающе глядя на заведующую, сказала Мария Хватова. - Красивая и умная.
- А кем она работает в совхозе? Где-нибудь в конторе?
- Да нет, она уже на пенсии, дома работает.
Анна Васильевна подняла брови:
- Пенсионерка?
- Только знаете, - сказала Галина, - мы и на пенсии своих мужиков не отдаем всяким залетным.