Вот, смотрите, какой казус интересный. У девушки в ФБ племянница учится в некоем институте. Девушка публикует грустный пост о том, что племяшку обидели. Там такой гадкий профессор математики - он вообще про девочек плохое говорит, что они дуры и в математике ни бум-бум, и вообще планируют рожать в борщ, а теорию смущающихся чисел не планируют. Мы не знаем, действительно ли профессор такая бяка, но племяшка говорит, что да, и тетя ей верит. А тут экзамен, а профессор девочку - отличницу и умницу - к экзаменам не допустил, потому что вообще девочек не любит. Других девочек, впрочем, допустил - потому что они коньяк ему дарили, а коньяк он как раз любит. На всякий случай в посте тегнули все инстанции чуть не до министерства просвещения - а то вдруг там не знают о том, как профессор любит коньяк.
Ну, и понеслась небезызвестная субстанция по соответствующим трубам- перепосты, статьи на фем.сайтах, профессора обозвали многими словами на все буквы алфавита, причем не только русского, но и древнееврейского с шумерским.
Выяснилось, разумеется, что профессор к этому недопуску никакого отношения не имеет, хвост обнаружился у племянницы - длинный и пушистый, поэтому деканат студентку и отстранил, а профессор - ни сном ни духом.
Автор поста текст прикрыла, но написала другой, что, типа, мы еще посмотрим, что там деканат мутит, а профессору полезно взбодриться и вообще - спасибо всем, это был интересный опыт, как замечательно, что мы все такие прекрасные единомышленники, все чудесно, тра-ла-ла. А профессору так и надо! Пусть следит за базаром в аудитории, потому что он наверняка позволял себе мизогинные намеки, а если и нет - то пусть другие профессора намотают себе на ус.... нужный шум мы устроили, нужный!
И вспомнилось мне, как я приехала учиться в Кельнский университет. Приехала я из Литературного, который в те годы был невероятно разнообразен по преподавательскому составу. Нас обучали наукам кудлатые имперцы, яростные монархисты, сдвинувшиеся антисемиты, пламенные коммунисты, оглашенные православные, узники Гулага и советские политдиссиденты, не говоря уже о сильно пьющих шестидесятниках. Были те, кто презирал женщин, были те, кто в грош не ставил мужчин. На одной паре ты, допустим, слышишь о необходимости срочно возрождать Великую Византию, прямо тут, в аудитории, и взорвать заодно Калифорнию, на другой паре мы с революционными матросами штурмуем проклятый царский режим, на третьей мы обучаемся выживать в условиях тотальной слежки и самиздат распространять по московским кухням, а на четвертой изучаем духовные гимны.
И это было реально интересно. Такой прививки терпимости и толерантности я больше не получала.
А потом я оказываюсь в Кельне - меня там размазало по факультетам философии, славистики и социологии - и уже на третьей неделе я стала размышлять о том, как бы сбежать из этой тоски. После живых, интересных, непростых людей - очень трудно общаться с аккуратными функциями, которые больше всего боятся произнести что-нибудь неположенное в аудитории. Там уже тогда студенческие союзы и комитеты учащихся уже очень блюли политкорректность и по любому поводу тут же строчили жалобы и протесты, а чиновники всех мастей горячо такое положение дел поддерживали.
И нет, там не было комфортно и безопасно - это был образцово-показательный гадюшник, невротизированный и несвободный для всех. Скучнее и бессмысленнее года в моей жизни не было - а потом я таки сбежала обратно.