200 дней и ночей шла ожесточенная битва под Сталинградом. Город был превращен в груду развалин, битого кирпича и камня. В этом аду гибли не только воины-сталинградцы, но и тысячи мирных жителей, в основном женщины, дети, старики...
Записки участника сражения
Август. 1942 год. Линия фронта приближается к Волге. Над степью, изрезанной оврагами и балками, нависли тяжелые тучи. Между ними прячется солнце, тусклое, в багряном ореоле.
По траншеям и окопам передается приказ: «Ни шагу назад». На лицах бойцов и командиров — глубокая озабоченность. Приказ — это веление Родины, призыв партии. Многие пишут заявления о приеме в партию, и каждое заканчивается словами: «Буду стоять насмерть!».
Берлинские радиостанции в эти дни передавали речь Гитлера. «Я хочу, — говорил он, — достичь Волги у одного определенного пункта, у одного определенного города. Случайно этот город носит имя Сталина. Но я стремлюсь туда не по этой причине — город мог называться совсем иначе. Я иду туда потому, что это весьма важный пункт... Вместе с ним я получу кавказскую нефть, украинскую руду, уголь и хлеб... Я задушу Советы...»
Над Доном мгла. Багровыми столбами она поднялась до самого неба.
Двадцать третьего августа 1942 года, в воскресенье, на город, раскинувшийся на десятки километров, обрушился страшный удар. Две тысячи самолетов бомбили его. Падали горящие аэростаты, рушились дома, валились стены заводов, бежали женщины с детьми. Санитары несли раненых. На голубой глади Волги красные пятна...
Сентябрь, 1942 год. Землянка штаба фронта.
Здесь член Военного Совета фронта Н. С. Хрущев, командующий генерал-полковник А. И. Еременко, секретарь обкома А. С. Чуянов. Перед ними генерал-лейтенант В. И. Чуйков.
— Нам известно, — говорит Еременко, обращаясь к Чуйкову, — что южная группа, которой вы командовали, крепко побила противника на реке Аксай и тем обеспечила маневр войск фронта на главном направлении.
— Учусь воевать, Андрей Иванович, — ответил Чуйков, — это первые уроки.
— Военный Совет фронта, — говорит Хрущев, — по согласованию с Верховным главнокомандованием предлагает вам, товарищ Чуйков, вступить в командование шестьдесят второй армией, на которую возложена оборона города...
Чуйков гулко вздохнул и ответил:
— Приму все меры, чтобы город не сдать... Сегодня же буду там. Клянусь, оттуда я не уйду. Мы отстоим город или погибнем там.
* * *
Октябрь, 1942 год.
Паулюс неоднократно доносил в ставку Гитлера, что на берегах Волги русские построили сотни крепостей...
Крепости... Вот они. Это дом Павлова и другие, такие же дома. Под бомбежкой и обстрелами рабочие тракторного завода ремонтируют танки...
На втором этаже мельницы пулеметчик Илья Воронов один ведет огонь из трех видов оружия: по групповым целям бьет из пулемета, по одиночным — из винтовки, по броневикам — из орудия. На поясе у него целое ожерелье из гранат «Ф-1».
Полуразрушенное здание обороняет один пулеметчик — морской пехотинец. Возле пулемета полевой телефон. Моряк поднимает трубку.
— Начальник гарнизона Стогов у телефона... Что? Держимся. Сколько нас? Двое. Я и пулемет.
Над головами защитников города нависла тяжелая огневая туча. Как огромный молот, от удара которого, кажется, не останется ничего.
В заводском районе поднимаются огромные столбы земли. Они кажутся легкими как пух. Доносится оглушительным грохот взрывов фугасных бомб.
Валятся заводские грубы. Падают подрубленные осколками железные столбы. От огня снарядов и мин по всему заводскому району вырастают сплошные стены огня. До самого неба поднимаются гигантские грибы горящей нефти.
Огненные потоки подкатываются к реке.
Горит Волга.
У каждого бойца инструкции Чуйкова, как надо действовать в составе мелких штурмовых групп.
Защитники города пускают в ход ножи, лопаты, штыки. И вот свершается подвиг. Против тяжелого танка поднимается охваченная пламенем с головы до ног богатырская фигура морского пехотинца. В поднятой руке разбитая бутылка. Из нее течет горящая жидкость. И весь пылающий пехотинец, как знамя на ветру, поднимается все выше я выше. Под ним загорается тяжелый немецкий танк. Этот подвиг совершил комсомолец моряк Михаил Паникако (Паникаха — прим.). Мощные, следующие непрерывно удары врага не дают ему желаемых результатов. Враг остановлен.
* * *
Ноябрь, 1942 год. В дни великой Сталинградской битвы на берегах Волги вспыхнуло самое яркое пламя советского патриотизма — массовый героизм советских людей. Девятнадцатого ноября тысяча девятьсот сорок второго года громовой раскат залпов «катюш» и нескольких тысяч стволов артиллерии возвестил о начале разгрома немецко-фашистских войск между Доном и Волгой.
Через три дня войска двух фронтов соединились в районе Калача. В окружении оказались триста тридцать тысяч гитлеровцев. Весь мир облетела эта весть.
* * *
Декабрь, 1942 год.
Для усиления ударной группировки войск «зимняя гроза» (так называлась группировка Манштейна) Гитлер перебросил десять танковых и пехотных дивизий из Франции и других мест.
Утром 27 декабря на флангах Манштейна появилось колоссальное количество советских танков 2-Й ударной армии генерала Р. Я. Малиновского.
В войсках Манштейна замешательство. Советские танкисты врываются в Котельниково, ведут уличные бои, захватывают аэродром — более ста самолетов.
Остатки разбитых немецких войск вместе с фельдмаршалом Манштейном спасаются бегством за реку Маныч.
* * *
Январь, 1943 год. Мамаев курган — господствующая над городом высота. Здесь 26 января 1943 года танкисты 21-й армии соединились со штурмовыми группами 62-й армии. На вершине Кургана взвился красный флаг.
* * *
Февраль, 1943 год. Во дворе универмага возле разбитой четырехствольной немецкой зенитной пушки стоит советский солдат в полушубке. Под ногами у него путается красная от кирпичной пыли поземка. На лице солдата улыбка. Чему он улыбается? Из подвала выходит пленный фельдмаршал Паулюс.
Здесь, недалеко от универмага, 4 февраля состоялся многотысячный митинг. Трудящиеся города и воины праздновали Победу.
И. ПАДЕРИН (1963)