Пока я обтекала под взглядами односельчан, на сцену выскочил квинтет «Матрешка» вместе со своей руководительницей Изаидой Кимовной и красиво оттеснил меня от микрофона. Я спустилась вниз, стараясь не смотреть людям в глаза, и сразу же услышала до боли знакомый голос:
- Заведующая клубом… очень интересно. Говорите, ваши потомки будут на летающих тарелках Галактику бороздить? А ваш внук, наверное, станет капитаном флота Содружества Земли, командующим Дредноутом в Терранской Федерации?
Медленно повернувшись, я увидела хамоватого врачишку, который снился мне этой ночью и разозлилась.
- А вам больше поговорить не с кем? Специально ждали, когда я спущусь со сцены?
- Я волнуюсь за вас, - терапевт передернул плечами, словно его раздражало мое нежелание воспользоваться предложенной помощью. – Вы точно больше ничего не употребляете кроме вашей местной водки?
Ну, зараза… По его холодным, почти хрустальным глазам было не понять, толи он издевается, толи говорит серьезно. Но я почему-то склонялась к первому варианту. Эти пижонские выскочки из города решили показать, что они чуть ли не элита и имеют права относиться к нам с пренебрежением.
- Почему же, употребляем, - кивнула я со всей серьезностью, на которую была способна. – Грибы, волчьи ягоды, настойку белены, пироги из вороньего глаза и компот из чемерицы. Угостить вас? О-о-о… это очень вкусно, поверьте.
- Смеетесь? – он как-то недобро взглянул на меня. – А зря.
В этот момент к нам подошли мои подруги, и терапевт откланялся, не переставая криво усмехаться.
- Что, опять, небось, в пьянстве упрекал? – догадалась Райка и принялась хохотать, с трудом выговаривая слова: - Блин, ты несла такое, что можно подумать черт-те что о твоем психическом здоровье!
- Та иди ты! – отмахнулась я от нее. – Вот вообще не смешно!
- Переволновалась, да? – Маруся сочувственно заглянула мне в глаза, но я отрицательно покачала головой.
- Нет… вообще не пойму, что произошло. Как пелена в мозгу! Отбило память напрочь! А язык, будто своей жизнью жил!
- Странно все это… - Маська погладила меня по руке. – Не переживай, никто и не вспомнит об этом! Сегодняшний репертуар Изаиды поспособствует...
Только сейчас я обратила внимание, что происходило на сцене, и похолодела. О Боже, это сюр какой-то! Что за день?! Они все издеваются что ли?!
«Матрешка» жгла… Пять пенсионерок, которых так заботливо пригрела под своим крылом Изаида, пели песню «Плохая девочка» из репертуара российской поп-группы «Винтаж». Я не могла даже предположить, что повлияло на выбор репертуара, но как говорил один политик: «Що маэмо, то маэмо».
Баба Люся нарисовала ресницы прямо на очках, начесала на макушке кандибобер и «увеличила» губы при помощи темного карандаша, которым она обвела красную помаду. Фира Соломоновна нацепила искусственную бабетту и она опасно сползала на лоб, пока ты изображала плохую девочку, а Марьяна Орестовна где-то раздобыла канекалон и теперь трясла этой малиновой косой в разные стороны, периодически «ляская» ею Изаиду по очкам. Самой скромной из них была Айсыгюль Юсуповна лет восьмидесяти от роду. Одетая в праздничный халат, пестревший леопардовым принтом, она почему-то начинала неистово топать, как только они запевали припев:
- Неистовый зверь, мой повелитель
Моя колыбель твоя обитель.
И вот уже готова быть с тобой на час и на века
Плохая девочка-а-а-а!
Но Изаида перещеголяла всех. Видимо как руководитель сего пенсионного альянса, она решила произвести ребрендинг и начала с себя. Кимовна щеголяла по сцене одетая в стиле «софт герл» и чувствовала себя вполне комфортно. Я недавно натыкалась на статью о молодежных стилях и как раз мне и попался этот пресловутый «Soft Girl». Дословный перевод - «нежная девушка». Изаида просто светилась в наряде цвета персика с мультяшным принтом на кофточке. Силы смотреть на это иссякли, в тот момент, когда они запели:
- Ты на теле моем зажигаешь вулканы
Я взрываться, никогда не устану
Повторится вновь история
No regrets, no glory…
- О-о-о, нет… Я не могу на это смотреть! – я развернулась и пошла к пустующей у магазина скамейке. – Дурдом на выезде!
Подруги потопали следом за мной и, проходя мимо врачей, я обратила внимание на их вытянутые лица. Черт… Они точно подумают, что весь поселок под «волчьей ягодой». А возможно решат, что у нас здесь массовый промысел.
- Что это за кошмар? – Маруся оглянулась на сцену. – Изаида решила эпатировать наше провинциальное общество?
- Видимо у ее бати давление от вида прикида дочери поднялось. – Райка веселилась вовсю. – А Родионовичу нравится! Вон как отплясывает! Модные веяния добрались и до «Матрешки», что еще сказать! Не все ж им «Оренбургский пуховый платок" петь.
Маруська вдруг резко повернулась спиной к толпе и прошептала:
- Ведьмы здесь! Я только что Мотю видела!
- Явились… - Райка выглянула из-за ее плеча. – Ага, а вот и Епистемея… Ходят, вынюхивают!
- Нужно с них глаз не спускать! – Маруся нервно оглянулась. – Они ведь хотят Володькину жену испоганить! И Ленькину тоже!
- Так это, скорее всего за столом уже будет, - успокоила я ее. – Сейчас-то они что сделают?
- А за столом, какими будут наши действия? – задалась вопросом Райка. – Пусть мы знаем, как избавить от порчи бедных женщин, но так это уже после делается, когда порча действовать начнет! Предупредить нужно, а не исправлять!
- Так, давайте не паниковать, - я глубоко вдохнула. – Справимся. Один фиг страшнее, того, что происходит на сцене, уже быть не может.
- Что-то я на них ячменей не вижу! – возмутилась Маруся. – Ни одно ни у второй! Неужели не вернутся им наши страдания?!
- Кто знает, как оно действует. – Рая пошарила глазами по толпе. – Вы Володьку не видели?
- Нет, - я точно никого из друзей не встречала. – Может они не придут на праздник? Хорошо было бы.
- Вон они идут! – расстроено произнесла Маруся. – Красивые такие, нарядные…
Две семейные пары шли по дороге к месту празднования, и я с грустью подумала, что как могут все добрые силы на свете позволить злу издеваться над хорошими людьми? Почему всегда такая несправедливость?!
- Опять вы тут… Это наше место! – прозвучал рядом скрипучий голос и мы увидели старую «аборигениху». Она поставила бутылку на стол и прошамкала: - Ну, че, может, за праздник бахнем?
- Бабушка, мы не пьем и вам не советуем! – возмущенно произнесла Маруся, отодвигаясь от нее. – Алкоголь – зло!
- Ты бабушке тут ерунду в уши-то не лей! – старуха почмокала, глядя на бутылку. – Молода еще, чтобы меня жизни учить!
- Пошли отсюда, - я поднялась. – Сейчас опять врачи нарисуются! У них и так о нас мнение специфическое сложилось.
- Поздно. – Райка кивнула куда-то в сторону. – Уже нарисовались.
Врачи поднимались по ступенькам магазина, и мы заметались, пытаясь втроем протиснуться в дверь, которую прикрывали шторы-висюльки. Но чем больше мы суетились, тем больше запутывались.
Большие руки освободили нас за считанные минуты, и важно поблагодарив смеющихся врачей, мы так же важно прошествовали к прилавку.
- Кефира, будь добра. Три, - к чему-то ляпнула Маруся и обалдевшая от всех наших телодвижений продавщица, поставила перед нами три бутылки.
- И килограмм свеклы, - добавила Райка, покашливая и отворачиваясь от врачей. – Покрупнее.