Вообще, конечно, казахский сине-зеленый чай — это феномен совсем не чайный. Да и не казахский — синее название зеленого чая довольно распространено в Центральной Азии. Например, синим называется зеленый чай в Узбекистане. Но я сейчас в Алма-Ате — поэтому буду писать об этом явлении, как о чайном феномене Казахстана. Если перееду в Ташкент — напишу о нем же, как о чайном феномене Узбекистана.
Различие синего и зеленого в разных языках — это частный случай обширнейшей темы, связанной с восприятием цвета и отражением этого восприятия в языке. И даже при поверхностном изучении этого частного случая довольно быстро выясняется, что в современных европейских языках термин «зеленый» используется для обозначения участка спектра с длиной волны 520-570 нанометров, а в целом ряде неевропейских и/или исторических языков — участка спектра с длиной волны 450-530 нанометров. Ну то есть, очень грубо говоря, современный европейский зеленый — это желто-зеленый, а, например, исторический японский или исторический корейский зеленый — это сине-зеленый. Слова для обозначения «другого зеленого» — например, японское «мидори», в целом ряде языков появились относительно недавно.
Что-то похожее было и в тюркских языках в доисламский период. Синий и зеленый цвета обозначались одним словом, которое звучало примерно как «гёк» и, кроме цвета, означало еще и «небо». Затем усложнение и культуры, и языка привели к более четкой дифференциации цветов — и в том же турецком языке, насколько я понимаю, от древнего «гёк» остались только этимологические следы.
В современном казахском языке для лобового обозначения синего и зеленого цветов используются два слова — көк и жасыл соответственно. Жасыл — более позднее слово и с ним все более или менее просто, им обозначаются все те зеленые вещи, которые вошли в культуру после появления этого слова и не имеют в языке устоявшегося названия. Например, зеленый мяч будет жасыл доп.
А вот со словом көк, которое в лобешник и формально переводится как «синий», все гораздо сложнее. Потому что оно очень часто используется для обозначения вещей и понятий, вошедших в культуру очень давно. Голубое небо будет көк аспан. Сивая кобыла — көк бие. Молодая зеленая трава — көк шөп. Незрелое яблоко — көк алма. Зеленый горошек — көк бұршақ. Синий василек — көк кекіре. А весна — көктем. Ну и так далее. Все эти разные с современной точки зрения цвета, обозначенные одним словом, являются живым приветом из прошлого, из тех времен, когда слов в языке просто было меньше, а их смысловая и символическая нагрузки только создавались.
Ситуация с традиционным и древним словом көк, которое, в зависимости от контекста, может переводиться как «синий», «зеленый», «сизый/сивый», «молодой», «свежий», «сильный» и так далее, и словом жасыл, которое более современное и всегда означает «зеленый», создает богатейшую почву для романтических интерпретаций. На первом уровне просто отлично объясняющих разницу между көк и жасыл как разницу между чем-то зеленым естественного или даже божественного происхождения и зеленым рукотворным. Зеленая и молодая трава выросла сама — поэтому она көк. Забор или машину покрасили — поэтому они жасыл. Все, вроде как, просто и понятно и отлично подходит для того, чтобы объяснять разницу между словами детям, не закапываясь в историческую лингвистику и психологию.
С зеленым чаем в казахском языке все тоже достаточно просто. Зеленый чай по-казахски көк шай, формально — «синий чай». Но только формально, по указанным уже выше причинам. Для обозначения вида чая используется древнее многозначное слово, а не современное однозначное. Что, на мой взгляд, очень прозрачно намекает на тот факт, что зеленый чай вошел в казахскую культуру заметно раньше, чем в ней появилось современное слово для формального обозначения зеленого цвета — жасыл. Любопытно, кстати, что в родственном казахскому турецком языке для обозначения зеленого чая используется уже слово yeşil, явно близкое современному казахскому зеленому жасыл. Что, в общем, совершенно объяснимо — в турецкую культуру чай более или менее массово вошел относительно недавно. Уже после того, как заборы начали красить зеленой краской.
Увлекательная тема, на самом деле. Ну и очень интересно, конечно, было бы разобрать с точки зрения психологии восприятия цвета и истории языка традиционную чайную черно-красную китайско-европейскую тему. Мне, увы, для этого не хватает знаний. А еще интересно, как на казахском языке описывать матчу. Которая, вроде как, зеленый чай — то есть көк шай. Но при этом в приготовленном виде дает напиток цвета, который категорически отличается от цвета традиционного для Центральной Азии зеленого чая. Который, наверное, точнее будет описать как жасыл. Но если сравнивать цвет матчи с цветом травы, то это опять көк.
Я, короче, вообще не представляю, как выкручиваются бариста в актуальных казахстанских кофейнях, когда подают матча-латте.