Бежала по́ морю волна, Глаза с зелёной поволокой, Луна была уже бледна, Вставало солнце на востоке И, умывая пеной лоб От полусна и полумрака, Светило молвило: - Ну вот! Опять солёное, однако! Вздохнуло море глубоко, Воздело груди бурунами И отвечало на ушко: - Но это только между нами! На суше так уж повелось, Ко мне текут не только реки, И я солёное от слёз, Что проливают человеки. Шепнуло, дальше унеслось, Не огорчённое нисколько, А на воде то вкривь, то вкось, Дрожала солнечная долька… С тех пор и думает всерьёз (Который раз, а всё без толку), Откуда столько горьких слёз, Откуда их, солёных, столько?
Бежала по́ морю волна,
Глаза с зелёной поволокой,
Луна была уже бледна,
Вставало солнце на востоке
И, умывая пеной лоб
От полусна и полумрака,
Светило молвило: - Ну вот!
Опять солёное, однако!
Вздохнуло море глубоко,
Воздело груди бурунами
И отвечало на ушко:
- Но это только между нами!
На суше так уж повелось,
Ко мне текут не только реки,
И я солёное от слёз,
Что проливают человеки.
Шепнуло, дальше унеслось,
Не огорчённое нисколько,
А на воде то вкривь, то вкось,
Дрожала солнечная долька…
С тех пор и думает всерьёз
(Который раз, а всё без толку),
Откуда столько горьких слёз,
Откуда их, солёных, столько?