Мне постоянно говорят, что судей надо щадить уже потому, что они всегда находятся в уязвимом положении и всегда есть охочие их попинать. Не знаю относительно наличия этих «охочих», я к их числу явно не отношусь. И я как раз первым готов признать, что любой судья, постоянно находясь внутри конфликта, занимает очень уязвимое положение. Однако когда я вижу, как тот или иной судья просто издевается над здравым смыслом, то у меня появляются уже крамольные желания. Нет, когда судья язвит устно в процессе, это дело терпимое вполне. Но во когда он начинает нести откровенное кафкианство в документе, претендующим на вечное действие — в судебном акте, вот тогда уже юмор заканчивается.
Одна женщина обратилась в суд с исковым заявлением. Судья нашла в этом исковом заявлении, как ей представлялось, недостатки и вынесла определение об устранении этих недостатков и оставлении заявления без движения. Были ли это на самом деле недостатки, которые требуют подобного реагирования, или по крайней мере часть их судье пригрезилась — вопрос особый (На самом деле ни один из указанных судьёй «недостатков» не был основанием для определения. Например, судья отчего-то потребовала обосновать пропуск срока исковой давности, в то время как этот срок даже пропущен-то не был. Затем судья поставила ряд вопросов о том, что истица вообще должна обосновать — зачем ей, истице, нужен этот иск. Как мы понимаем, последнее — вообще не её дело). Тем не менее, заявительница сочла за более простое подать заявление об устранении недостатков, в котором прямо указала, что прямо исполняет вынесенное судьёй определение, процитировала все отмеченные судьёй «недостатки» и против каждого написала то, как она этот недостаток устраняет.
Казалось бы всё? Казалось бы, что при конституционной гарантии на доступ к правосудию у судьи нет в этом случае иного выхода, как рассматривать заявление по существу, поскольку доступ к правосудию осуществляется лишь нормативно, и суд на этой стадии не вправе использовать судебное усмотрение (дискрецию).
Ага. Куда там с добром!
Вот фрагмент того, что исполнила судья в определении о возврате искового заявления (это — перевод на русский язык):
Вы только вслушайтесь в эту музыку:
Определением суда от 16 мая 2013 года иск был оставлен без движения, был дан срок для устранения недостатков.
Истец в нарушение норм ст. 121 ГПК Украины подала суду не исковое заявление с исправленными недостатками, а заявление об исполнении определения Приднепровского районного суда г. Черкассы от 16 мая 2013 года, в котором отсутствуют признаки формы и содержания искового заявления в соответствии со ст. 119 ГПК Украины.
Считаю, что истец недостатки. указанные в определении от 16 мая 2013 года не устранила, поэтому иск на основании ст. 121 ГПК Украины следует считать не поданным и вернуть истцу.
На основании изложенного и руководствуясь ст. 119, 120, 121 ГПК Украины, судья …
Смысл смутен? ага, я тоже не сразу понял. Дело в том, что судья невесть отчего считала, что истец, исполняя определение об устранении недостатков искового заявления, обязан делать это исключительно путём подачи нового искового заявления с устранёнными недостатками. Откуда это судья взяла — кто её знает. Во всяком случае в нормах ГПК Украины о том, как именно следует оформлять устранение недостатков не сказано решительно ничего. И понятно, что такое произведение, конечно же, надо обжаловать. Однако не кажется ли судейскому сообществу, что вот за подобное издевательство над заявителями судью надо наказывать. Да, представьте себе. За что? А хотя бы за то, что этот судья позволил себе где-то в отдельно взятом кабинете в районном суде устанавливать свои порядки, что есть ни много, ни мало как присвоение власти ему не присущей, а кроме того ещё и принялся вот так вычурно издеваться над теми, для кого он вообще существует — над заявителями. Мне — кажется. Причём никаких извинений о «судебной ошибке» в данном случае принимать нельзя. Должен знать судья что творит. Должен, особенно если это касается доступа к правосудию, которое осуществляется именно и только нормативно, так как оно гарантировано по Конституции законом и только законом, а не судом.
А iura, как известно, novit curia.