Прогноз перед выездом обещал порывистый ветер с метелью… Плохо. Но пока дорога открыта, турлид уговорил ехать: «Дружище, толпа народу деньги заплатила. А одна участница – из собеса, вообще весь мозг уже исклевала. Надо двигать! Всю ответственность беру на себя!»
Восемнадцать туристов с детьми, галдя, как стая сорок, погрузились в «Мерседес Спринтер». Им обещали пару часов пути, и по хорошей погоде так оно и выходило. Привычно абстрагируясь от людской болтовни, Владимир сосредоточился на дороге. До поселка на краю Северного Ледовитого океана всего пара сотен километров. Но если видимость снизится, в ледяной пустыне можно надолго застрять.
Первый час летели с ветерком. Сияло солнце, снег блестел и переливался. Редкая в тундре растительность подчеркивала синеватую идеальность сугробов.
В рыбацкой деревушке сделали техостановку. Выпили чаю, размялись-подвигались. Владимир торопил турлида, тот подгонял людей, но пока все дамы сходили в туалет, пока сводили расшалившихся детей… На солнце набежала туча, задуло.
Наконец, поехали. Участники с открытыми ртами пялились на метаморфозы Заполярья: сверкающая зимняя сказка на глазах менялась кошмаром снежной круговерти. Дети начинали капризничать. Мальчишка позади водительского кресла взялся фальшиво подпевать наушникам. Возрастом, как старший сын Владимира, лет двенадцати.
Глухое раздражение начало подниматься, как стрелка термометра в бане. Ну да, жена как раз сейчас пацанам рассказывает, что все будет хорошо. Вот он вернется, и они снова заживут, как жили… А он не хочет возвращаться, у него Любушка, она одна его понимает…
Вскоре погода испортилась окончательно. Разыгрался порывистый ветер, видимость упала ниже плинтуса. Теперь они ехали километров двадцать в час.
– Давайте возвращаться! – потребовала одна из пассажирок тоном, не терпящим возражений.
Владимир молча переглянулся с турлидом, вздохнул. Ага, «собес». Он бы, может, и развернулся, вот только на узкой полосе дороги, среди высоченных сугробов, это невозможно – корпус не пройдет. Да и миновали уже полпути, теперь проще вперед, чем назад.
Женщина закатила истерику. Включились дети, и в салоне поднялся дикий ор. Инструктор врубил обаяние на полную, подсел к «собесу» и попытался ее успокоить. Дама оттолкнула его, расходясь еще сильнее и заводя остальных пассажиров.
Владимир мельком глянул в зеркало. Успел заметить, как одна из мамок подошла к голосящей и влепила ей звонкую пощечину. Звук мгновенно остановил вакханалию. Дама пораженно замолчала, воззрилась на обидчицу, шлепая губами, как рыба. Из под шапки выбились рыжие кудри. Как у Любавы, кстати…
– Заткнись! О детях подумай! Еще хоть писк услышу, выкину в сугроб!
Владимир выдохнул и сосредоточился на дороге. Ему надо отвезти людей и вернуться домой. Собрать вещи, расставить все точки. Уйти. Хватит мучить себя и остальных.
Стемнело. Не видно ни зги… Большой черный Мерседес, как корабль, врезался в снежные заносы, раскидывал волны снега из-под колес. Фары упирались в снежную круговерть. Впереди, по бокам, сверху и снизу – везде только мельтешение белых точек. Полоса дороги обозначена снежными отвалами по обочинам и редкими, еще не погребенными под снегом, светоотражающими столбиками-указателями.
От постоянного вглядывания в бурю начало резать глаза. Неприятное ощущение превратилось в острую головную боль. Владимир старался глубоко дышать, меньше двигаться и не терять концентрации. Таблетки в бардачке, термос с чаем – запить, под сиденьем, вот только чтобы их достать, надо остановиться. А во время стоянки, даже короткой, машину может занести снегом. И все, привет родне. Так что он поскрипывал зубами и держался за руль, как за последний шанс.
Впереди появилась помеха: Мерс догнал серебристый паркетник. Если бы не габаритные огни, тот исчез бы на фоне снега. Авто двигалось как-то дергано, будто плохо слушаясь руля. Или водителя – прокладки между рулем и сиденьем… Обогнать его Владимир никак не решался, и скорость снизилась еще сильнее.
Из салона раздалось всхлипывание. Голова и так раскалывалась, а этот жалкий звук создал ощущение, что в мозги воткнули гвоздь и теперь медленно проворачивают.
Подъехали к длинному тягуну – пологому спуску. Этот еще и потихоньку заворачивал влево, а справа, параллельно дороге, тянулся овраг метров пяти глубиной. Отвал на обочине стал низким – снег тут просто сталкивали с трассы. Опасное место. Если машину поведет, ее ничто не остановит. Ну, кроме валунов на дне. Летом там еще красивый ручеек течет и растет брусника.
Паркетник крался медленнее идущего человека. Боится… Владимир бы тоже боялся, но привык: полжизни за баранкой по Северу катается. Его пургой не напугаешь. Да и дети растут. Жена ли, любовница, а сыновей кормить надо, учить, одевать. В общем, хочешь не хочешь, работай, папаша.
Ветер на тягуне всегда был самым коварным на маршруте. Швырял снег в окна, машину потряхивало, водило из стороны в сторону.
Из салона раздался визг и стук.
«Да сколько можно! Высадите меня! Я пойду пешком, раз фирма не заботится о безопасности! Шарашкина контора! Я вам сколько денег заплатила? Высадите меня, уроды! Выпустите!!!»
Давешняя женщина. Высоты боится что ли? А может, всего и сразу…
«Да сколько можно! Со мной ты или нет, милый? Хватит кота за яйца тянуть!» – вспомнилось последнее выступление Любушки.
Владимир вздрогнул. Оглянулся на особо мерзкий взвизг – ведь и правда что-то общее у них есть! – всего на миг. Инстинкт самосохранения… подвел. Автомобиль пошел юзом.
Главное, в такой ситуации не тормозить, иначе закрутит, остановишься только в кювете. Сжал зубы и дал газ. Мерс еще чуть-чуть помотало, колеса нашли, за что зацепиться, и автомобиль выровнялся.
Теперь аккуратно снизить скорость… Впереди замигала аварийка паркетника.
На обледенелом спуске лучше, конечно, не появляться. Идеальный вариант – сидеть зимой дома, перед теликом, болтать с сыновьями да кушать жонины вареники. Она готовит – пальчики оближешь. А вот Люба предпочитает по ресторанам… Но если уж ты на дороге, не делай резких движений! Поэтому тормоз о-о-очень плавно и медленно, как первого своего младенца на руки брал.
Время, как и тогда, замедлилось.
Водитель паркетника, похоже, особенностей зимнего вождения не знал. Он засигналил, наверняка заорал что-нибудь матерное... Подпустил Мерседес почти вплотную, не выдержал и дал газа. Легкая машинка рванулась, дернулась в сторону, другую, и пошла выписывать зигзаги по узкой дороге.
«Не удержит!» – мелькнула у Владимира мысль. В эту же секунду серебристый автомобиль широко вильнул. Передние колеса соскочили в пустоту. Время резко ускорилось: паркетник рыбкой нырнул в снежную муть, закрутился через крышу, раскидал вокруг себя снежное цунами, цепляясь лучами фар за небо и землю, которые сейчас мало чем отличались.
Машина сделала сальто и рухнула носом в овраг. Фонтан снега всплеснул крыльями и опал. Грохот стих. Через секунду его сменил хоровой визг из салона Мерса. Он разорвал ватную прослойку в ушах Владимира. Пауза закончилась – адреналин шибанул по нервам, через мозг словно пустили электрический разряд.
Очень аккуратно закончил торможение. Машина пару раз вильнула задом и встала. Морщась от боли, оглянулся на пассажиров. Наверное, что-то такое было в его лице, потому что даже дети вдруг замолчали.
– Из салона никто не выходит. Гид, вызывай МЧС, – сухо сказал Владимир. Пассажирскую дверь заблокировал, от греха подальше.
Накинул куртку, шапку пониже, и выскочил в буран. Как только соступил с накатанной дороги, провалился по бедра. Следующий шаг дался с огромным трудом… Лег на живот и быстро пополз по-пластунски к паркетнику. Порыв ветра принес резкий запах бензина и мужской крик, полный боли и ужаса.
Пострадавшее авто сложило гармошкой... Судя по деформации корпуса, паркетник встретил крупный валун. Внутри было темно. Из разбитого окна торчала окровавленная рука. Водитель, живой, пытался вытащить себя из салона, хватаясь за крышу.
– Дверь открыть сможешь? – крикнул Владимир.
– Какая дверь, мужик? – заорал он в ответ. – Меня тут зажало наглухо! Помогай, тащи!
Владимир, насколько смог, влез в салон, схватил пострадавшего за накачанные плечи, потянул. Тот завопил, захрипел, оттолкнул.
– Больно, больно, не могу!
Раздался треск: под капотом закоротило. Запах бензина быстро усиливался – похоже, бак пробит.
– Дружище, тебя как зовут? – спросил Владимир, натужно дыша.
– Колян я…
– А я Вован. Колян, дорогой, загоримся! Вылезать надо!
Мужик запаниковал, задергался, завопил от боли, попробовал подтянуться на руках. Скривился, скорчился… Выкашлял кровавый сгусток на снег перед собой. Секунду тупо созерцал багровое на белом, выматерился и с воплем потащил себя вверх.
Это не помогло. Ноги действительно зажало наглухо, и как мужчины не бились, покореженный металл не отпускал добычу.
Электрический треск раздался снова, резко запахло дымом. Николай орал и дергался, как рыба на льду, в машине стремительно теплело, снег у капота начал подтаивать. Буквально через минуту показались первые язычки пламени.
– Ща рванет!.. Вован, друг… у меня топор в багажнике. Найди. Руби мне ноги! Лучше я без ног жить буду, чем тут сдохну! Давай!
Владимир, как ошпаренный, подскочил, бросился к багажнику. Мятому, но закрытому. Кое-как утоптал снег, встал на ноги. Сунул пальцы в щель, сорвал ноготь, потянул, напрягая жилы. Пока возился, под капотом хлопнуло и пламя вырвалось наружу.
Рывок за гранью возможностей и багажник открыт. К счастью, почти пустой: «Фискарс» с оранжевой рукояткой сразу бросился в глаза. Владимир схватил его, ринулся обратно.
Жар был уже почти невыносим. Колян выл.
– Давай, Вова, руби! Руби, лять! Давай!!!
Владимир сжал рукоять топора, поерзал на быстро плавящемся снегу… И со всей ясностью осознал, что не сможет помочь даже так: не подобраться. Все, что он мог, это ударить по шее и прекратить страдания несчастного…
Теперь орали оба. Владимир закрывался рукой от беснующегося огня, старался подлезть ближе. Николай бился и выл.
Рукав куртки Владимира начал тлеть. Он упал на снег, отпрянул, покрутился, сбивая занимающийся огонь… И быстро пополз прочь. Не успел доползти по своим следам до трассы, как злая сила толкнула его в спину, вжала в сугроб. Стало светло, как днем. В ушах запищало, голова закружилась. Рвануло.
– Земля тебе пухом, Колян… – прохрипел. Горло сорвал… Перевернулся на спину, утер с лица влагу оплавленным рукавом.
Полежал, глядя, как несется метель, подсвеченная пожарищем. А ведь завтра у младшего день рождения… Вот бы сейчас домой! Жена, наверное, ужин готовит, пацаны уроки делают…
С трудом поднялся, спину свело судорогой. Ого! Не мальчик уже замки автомобильные ломать, завтра ему эта физкультура аукнется – с кровати не встанет! Но сейчас надо идти. Пока Мерс не замело… Надо. Там дети.
Сел за руль. С удивлением обнаружил зажатый в руке топор. Аккуратно уложил его на пол рядом с собой. В салоне было тихо. Чувствуя себя древним стариком, Владимир обернулся. Турлид подхватился, вскочил, открыл уже рот… И сник под его взглядом. Сел.
– В МЧС позвонил? – хрипя, как сломанный механизм, спросил Владимир.
– Д-да…
– Уточни данные. Двухсотый у нас, на двадцать первом километре.
Отвернулся, посидел.
Пурга усиливалась, время стремительно истекало. Газ, сцепление… Чуть назад, вперед, еще назад! Раскачал машину, колеса с трудом вырвались из снежного плена. Поехали.
Владимир следил за дорогой, лавировал в порывах ветра, как парусник, и думал о сыновьях. Младшему на день рождения обещал планшет подарить. Колян, тоже, наверное, что-нибудь обещал. Не дождутся его теперь. Несколько секунд, роковое стечение обстоятельств, и все, вместо планшета купят детки гроб.
Лучи фар обрисовали занос метровой высоты. «Кажись, приехали».
В мозгах раздался электрический треск, очень похожий на тот, из-под капота. Владимир потряс головой, потер глаза, остановил Мерс. Зыркнул на пассажиров, молча вышел в буран. Попинал преграду, попробовал идти, продираясь сквозь снег, как ледокол Ленин. Но даже ребенок бы понял, что автомобиль здесь не прорвется.
По-пластунски прополз метров десять вперед: все тот же снег, где начинается чистая дорога, не понять. Впрочем, не важно. Им и пары метров достаточно, раз своими силами не расчистить, значит, непреодолимо.
Вернулся. Возле авто позвонил знакомому в местное отделение МЧС и паре ребят из дорожно-транспортного. В поселке начали собирать мужиков со снегоходами, вывезти людей. Двухсотого не обсуждали – будет еще время, сейчас главное самим живыми выбраться.
Вывел турлида, обрисовал ситуацию и отправил разбираться с группой, а сам остался на трассе, любоваться снежной круговертью. Его отец называл поземку танцем белых ведьм. Красиво. Интересно, Николай с ними кружится? Отпустили его бестелесные красотки или навечно своим сделали?
Словно отвечая, метрах в десяти, на самой границе освещенного пространства, показался плечистый силуэт.
– Коля? – прохрипел Владимир и, хромая, заспешил вперед.
Никого. Волевым усилием заставил себя остановиться, огляделся. Вроде, спина в темной куртке мелькнула? Не может быть! Там невозможно стоять в полный рост, целина, снега по самую… спину!
Наклонился, зачерпнул пригоршню, протер лицо. Вот что воображение с человеком делает!..
В салоне Мерса разговаривали, точнее орали, все разом, дети плакали, турлид жестикулировал, как ветряная мельница. «Он человека убил, вы понимаете? Надо по рукам, по ногам и в полицию сдать!» – услышал Владимир реплику дамы из собеса. Поморщился, нашарил таблетки и термос, захлопнул дверь в этот кошмар. Нет уж, лучше ведьмы снежные, чем такие!
Когда он окончательно замерз и подумывал вернуться в авто, из-за поворота послышался шум моторов. Свет многочисленных фар замельтешил по сугробам. Прикорнувшие пассажиры проснулись, заволновались.
Беготня, визг, лучи фонарей… А ведь мигрень только отступила, будто за поворотом спряталась, неосторожное движение, и обратно заявится! Так что Владимир тихонько отошел в сторону, отвернулся.
На плечо легла тяжелая рука МЧС’овского начкара.
– Я не поеду, – предупреждая вопрос, зашептал Владимир сорванным горлом. – Не могу машину бросить. Кормилица моя, если разберут или побьют, семью без денег оставлю. Не могу. Подожду, пока дорогу расчистят.
Помолчали.
– Ладно. По погоде прогноз плохой дают, можешь надолго застрять. Бензин есть? Продукты?
– На сегодня хватит. А завтра, глядишь, мужики подвезут.
Четырнадцать суток спустя Владимир еле попал ключом в замочную скважину. Суббота, вечер, все дома. Сыновья облепили его, повисли на руках и ногах. Младший разрыдался, уткнулся лицом в оплавленную куртку, провонявшую бензином и жженой резиной. Бледная жена молча стояла в стороне, опираясь плечом на косяк.
– Ну все, все, я дома, – хрипло произнес Владимир. То ли отвык разговаривать с живыми людьми, то ли связки так и не восстановились. – Никуда от вас больше не денусь! А завтра на каток поедем, хотите? Всей семьей.
Жена улыбнулась, быстро вытерла глаза и пришла в распахнутые объятья.
Автор: Надежда Аристархова
Больше рассказов в группе БОЛЬШОЙ ПРОИГРЫВАТЕЛЬ