Среди ночи, читая мемуары Ирины Одоевцевой, внезапно вспоминаю, что у меня, на полке, между книг имеется забытый подгон от бабушки – какая-то самиздатовская брошюрка из начала 20-ого века. Крадусь в большую комнату и роюсь на полке. Достаю крошечный сборник «Святая бестиаль» Александр Ярославский, Петроград 1922 год. Комитет поэзии биокосмистов-имморталистов Северной группы. Внутри – отпечатанные на машинке поэтические тексты с чернильными правками. Сижу на боковине дивана и в полутьме и вчитываюсь в странные стихотворения, которые одновременно хочется жадно глотать и отбросить вместе с книжецой прямо в окно.
На следующий день решаю узнать о биокосмистах и попадаю в завораживающий мир эксцентричного течения анархо-космистов, существовавшего в 1920-ых. Александр Ярославский был одним из его основателей, и у движения было две ветки – одна в Петрограде, вторая – в Москве. Биоксомизм был как бы новой чудаковатой прошивкой мейнстримного космизма Федорова, прошивкой, сотканной из идей анархизма, фантастики и литературного авангарда. Эдакий панк-рок космизм, лозунгами которого были: иммортализм, то есть физическое бессмертие, интерпланерризм – освоение других планет и бестиализм или особое животное мироощущение («Бестиализм – светлое, радостное, животное мироощущение диктуется как очередной лозунг эгоистической звериной, пышущей здоровьем любви к самому себе. Мир воспринимается, как функция творца, и бестиально радуясь, человек, личность творит себя и мир» - пишет Ярославский в статье «Космический максимализм»).
Биокосмисты выпускали собственный журнал под названием «Бессмертие», и сегодня сохранился солидный корпус литературных и теоретических текстов, читать которые оказалось крайне увлекательно – помимо полетов в космос, там обсуждаются разные эксперименты с бессмертием и воскрешением мертвецов. А вот, начав переписывать стихотворения из «Святой бестиали», я обнаружила, что в сети их нет.
Поэтому, делюсь одним из них, а сама продолжаю исследовать это безумное явление, покорившее меня свойством, которого, на мой взгляд, не хватает сегодня – своим зубодробильным энтузиазмом. В получении пусть экстравагантных и утопичных, но в чем-то, по-прежнему актуальных идей. Бабушка в очередной раз преподнесла мне нечто невообразимое. А пока:
Лунная охота
Идем ловить луну сетями.
Ведь мы для ловли рождены,
Ведь робких сердцем нет меж нами,
И мы потом сумеем сами
Есть мясо сладкое луны.
Идем ловить луну сетями –
- Мы для охоты рождены!
Топор расколет лунный череп,
Умрет улыбка толстых губ,
Мы будем есть ее в пещере.
Поджав хвосты, сбегутся звери
Обнюхать теплый лунный труп.
Топор расколет лунный череп,
Умрет улыбка лунных губ.
Она хихикает над нами
По краю темных гор скользя,
Идем скорей, бежим с сетями, -
Она взовьется над горами –
Тогда поймать ее нельзя;
Она хихикает над нами,
Над краем дальних гор скользя.
Вперед же, лунная охота!
По скатам гор, по мху полян,
Мелькнут леса, поля, болота, -
На губы липнут капли пота,
Безумьем бега каждый пьян.
Вперед же, лунная охота –
За грани заповедных стран!