Продолжение
Глава 10. Ювелирная фабрика
На следующий день я проснулась рано. Недолго повалявшись в кровати, я встала и подошла к окну, мысленно представляя, как я сейчас открою шторы, и яркий солнечный свет заполнит мою комнату. Но меня ждало разочарование: небо было низкое и хмурое, но туч не было, что порадовало. Я открыла окно, и прохладный воздух ударил в лицо. Было очень тихо. По двору по-хозяйски бегала Таськина собака по кличке Таблетка.
Я оделась потеплее и спустилась на первый этаж. Дверь в гостиную была открыта, диван собран, а на пустой кухне кипел электрический чайник. На подоконнике одиноко сидел Раф и задумчиво смотрел в окно, Фимы нигде не было. Я выглянула на веранду, где, как оказалось, все уже завтракали, собравшись за большим столом.
- Доброе утро, - улыбнулась мама, выкладывая из банки в вазочку густое малиновое варенье. - Как спалось?
- Доброе утро. Отлично. – я села за стол между Даней, который сосредоточенно что-то жевал, не обращая на меня никакого внимания, и сестрой, которая отреагировала на мое появление абсолютно спокойно, что означало, что ее после вчерашнего отпустило. – А Фиму мою не видели?
- У меня в комнате прячется, - ответила Тася. - У бедняжки стресс. Я ей с утра уже капли успокоительные давала.
- И как тебе это удалось? – удивилась я.
- Уметь надо.
- Ну да. Я-то не ветеринар.
Я отхлебнула горячий чай из фарфоровой чашки и потянулась за блинчиком. Мой взгляд упал на Даню, который запихивал и в без того набитый рот кусок домашней ветчины и при этом уже тянулся за вареньем. Тася толкнула меня в бок и шепотом спросила:
- Он что, беременный, что ли?
- Похоже на то, - также тихо ответила я, с опаской поглядывая на своего друга.
- Ничего я не беременный, - не потрудившись прожевать, с трудом произнес этот самый друг. – Наверное, на меня так чистый воздух действует. – он громко отхлебнул из чашки и добавил: - Все время жрать хочется.
- Пусть ест! Не приставайте к мальчику, - вмешалась мама, вернувшаяся из дома с еще одной порцией блинов. – Мне приятно видеть, как он ест, - она поставила тарелку перед Даней, сама села напротив, подперла голову руками и стала наблюдать за ним.
- Главное, чтобы потом двигаться смог, - с укоризной посмотрела я на своего без конца жующего товарища. – Мам, а автобусная остановка там же?
- Там же. Вы на фабрику?
- Ага.
- Так давай я Палыча попрошу, он вас и отвезет.
- Не, не надо. Мы своим ходом. Экскурсию Дане устрою.
Минут за двадцать, петляя среди старых перекошенных домиков и заброшенных дачных участков, мы-таки дошли до автобусной остановки, находящейся за зданием детской поликлиники. За время моего шестилетнего отсутствия ничего не изменилось и, как и раньше, на автобусной остановке не было ничего, что помогло бы распознать в ней эту самую остановку: ни столба с расписанием, ни знака, ни скамейки. Только ржавый покосившийся гриб, когда-то перемещенный сюда с детской площадки кем-то из жителей с непонятной целью: то ли, чтобы по этому грибу люди наконец-то смогли узнавать остановку, то ли, чтобы прятаться от дождя, пока ждешь.
Автобус ждать пришлось минут двадцать, если не больше.
- А что, пешком нельзя? – спросил в конец измученный Даня, который страшно хотел хоть на что-нибудь присесть, так как, видимо, непомерное количество съеденных блинчиков настойчиво тянуло его к земле.
- Нельзя, - спокойно ответила я, вглядываясь вдаль.
- Очень плохо… Мне почему-то кажется, что автобусы у вас здесь вообще не ходят… – он замолчал и попробовал присесть на корточки. – Ты это специально отказалась от услуг Палыча, да?
- Нет, не специально. Просто ты Палыча не знаешь. Пока всю свою тяжелую судьбу не поведает, из машины не выпустит. Оно тебе надо?
- Я бы послушал…
Тут вдалеке забрезжило очертание автобуса и послышался гул, больше похожий на звук пролетающего самолета. На бешеной скорости, пыхтя и подпрыгивая, чудом выжившее детище советского автопрома пронеслось мимо нас, но метров через десять резко затормозило, и двери открылись. Я побежала к автобусу, помня такую отличительную черту местных водителей, как нетерпеливость, а Даня с трудом ковылял позади меня. Заскочив в салон, я попросила немного подождать, но, увидев грозный взгляд водителя, высунулась в дверь и замахала рукой, пытаясь поторопить своего горе-товарища. Даня изо всех сил ускорился. Как только он наступил на ступеньку, автобус, даже не закрыв двери, рванул с места. Бедный спецназовец, замахав руками и зашатавшись на месте, как матрешка, не удержался на ногах и со всего маха бухнулся на коленки бабуси, сидящей на сидении возле входа, которая тут же завопила, как ненормальная, и стала крыть бедолагу отборным матом, пытаясь скинуть его с себя. Я очень хотела помочь Дане, но красный пузатый зверь несся с такой скоростью и прыгал так, что и я с трудом удерживала равновесие. Несмотря на то, что я обеими руками держалась за поручень, болтало меня как полотнище на флагштоке.
- Да, не ори ты, дура старая! – вдруг крикнул какой-то мужик в меховой ушанке. – Пущай уже так едет, тут недалече.
Предложение осталось без ответа, но вызвало смех у других пассажиров. А мне стало интересно, откуда мужик знает, куда мы едем? Бедный Даня наконец-то встал. Весь пунцовый и взъерошенный, он вцепился в поручень и начал извиняться перед бабусей.
- Да, чего мне твои извинения, ирод проклятый! Ты мне своим задом всю юбку помял! – недовольно ответила потерпевшая и отвернулась к окну.
- Дура ты! – не унимался мужик в ушанке. – Такого молодца упустила!
Мужик громко заржал, остальные пассажиры тоже развеселились, а бедная бабуся покраснела, но промолчала.
Наши мучения длились минут двадцать, хотя раньше автобус ходил другим маршрутом, и мы с папой добирались до фабрики минут за тридцать. Так что, можно сказать, нам повезло. Уставшие и измученные мы рассчитались с водителем и буквально выпали из автобуса, который тут же, взревев, кометой понесся прочь. Ощущение было, что я побывала в центрифуге. Даня схватился одной рукой за голову, второй – за живот.
- Меня тошнит, - заскулил он. – И голова гудит. Я сесть хочу.
Ему повезло: на этой остановке стояла скамейка. И даже урна была. Даня сел, откинулся на спинку и закрыл глаза. По его виду я поняла, что перекур у нас не на пять минут, и тоже присела рядом. Мне почему-то стало жаль спецназовца и даже стыдно, что из-за меня он терпит такое.
- Дань, - позвала я его.
- Чего? – неохотно откликнулся несчастный и приоткрыл один глаз.
- Прости меня…
- Не-а.
- Ну, почему? Я же не знала, что так получится.
- Предупреждать надо обо всяких ваших местных… - он задумался, пытаясь подобрать подходящее слово, - особенностях, что ли.
- Хорошо. Тогда сразу предупреждаю: здание, которое ты сейчас увидишь, мягко говоря, не совсем обычное. В общем, не пугайся.
- Уже. И где оно?
- За тобой.
Даня повернулся и замер. В метрах пятидесяти от нас возвышалось огромное несуразное строение, при этом то, что можно было видеть с остановки, это была всего лишь его маленькая часть. За фабрикой стеной стоял лес. Густой и непроходимый, как в сказке…
Историческая справка. Ювелирная фабрика была построена купцом, когда-то давно одним из первых приехавшим в эти края для добычи золота. Довольно быстро разбогатев и построив себе усадьбу, которая ныне является музеем, купец, тяготевший к искусству и ювелирным украшениям в том числе, решил открыть мастерскую для их изготовления. Первых мастеров привез откуда-то из-за границы. Купец сам рисовал эскизы, а умельцы воплощали его идеи в жизнь. В поселении его так и прозвали - Ювелир.
Аппетиты купца росли, росла и мастерская: к небольшому строению пристраивались новые, соединяясь бесчисленными коридорами, галереями, лестницами, и в итоге получилось весьма неказистое архитектурное чудовище, которое устрашающе возвышалось на окраине города рядом с лесом и рекой. За столетия здание не раз реставрировали и ремонтировали. Но, когда я там работала, некоторые помещения не использовались, так как в них не было надобности, а некоторые - из-за их аварийного состояния. Все они были закрыты и опечатаны. Заброшенная и уже обветшавшая часть здания выглядела, мягко говоря, страшновато: большая часть стен покрылась мхом, а местами выглядывающий некогда белый кирпич стал практически черным. В оконных рамах не осталось ни одного целого стекла и от вандализма здание спасали металлические решетки с затейливым рисунком, выкрашенные почему-то в жуткий алый цвет. Хотя, надо сказать, что и не будь решеток, никто бы и не решился в здравом уме даже подойти к этому монстру. Ко всему этому описанию стоит еще добавить заросли дикорастущего шиповника и облепихи, растущие перед зданием, и высокие ели и сосны, сливающиеся в почти черную стену, за ним. Именно эту часть фабрики и увидел Даня.
- Вы как здесь все работали то? Это ж какие нервы-то надо иметь, а?
- Это заброшенная часть здания. Другая его часть шесть лет назад выглядела не так плохо. Будем надеяться, что ее не постигла та же участь. Пойдем?
Даня продолжал сидеть, но через пару минут все-таки пошевелился.
- Ну, пойдем, - как будто очнувшись сказал он и, наконец-то, встал.
Продолжение следует...